Девятый Аркан - Ирина Владимировна Яновская

это я поняла еще в больнице, навещая его. Что тогда? И как это остановить?

Глава 20

Исторический сюжет

Между тем ко мне подошел незнакомый мужчина и дал мне в руки несколько страниц машинописного текста.

— Что это? — спросила я.

— Как что? Это ваш текст. Прочитайте и по возможности запомните, говорить слово в слово необязательно, можно своими словами, но близко к тексту.

Пришлось переключиться со своих раздумий на чтение. Я пробежала глазами текст несколько раз, но смысл прочитанного не хотел помещаться в моей памяти. Сейчас идти в кадр, а в голове — пустота. До меня доносились какие-то бесконечные крики Семена Петровича. Он был недоволен всем. И как выставили свет, и игрой актеров, и еще бог знает чем. Обстановка вокруг была нервная, напряженная, и это не добавляло мне уверенности, что у меня получится хотя бы не опозориться.

Семен Петрович объяснил мне сцену, которую собирался снимать.

— Феврония, ты приходишь в дом к главной героине, и между вами тот диалог, который тебе только что дали. Ты его выучила?

— Не совсем, — честно ответила я.

— Плохо! Плохо и безответственно!

— А в чем вообще сюжет сериала?

— Так ты и сюжета еще не знаешь? Тогда объявляю перерыв двадцать минут!

Все тут же разбежались кто куда, а мы с режиссером присели на лавку в избе, и он начал мне рассказывать.

— Если в двух словах, то история начинается еще до отмены крепостного права. Главная героиня — Арина, девушка, как ты понимаешь, первая красотка на деревне. Родители выдают ее замуж за деревенского парня Матвея. Матвея она не любит, но их родители уже сговорились, и шансов отмазаться от брака у нее нет. А она любит Василия. Василий предлагает ей бежать с ним, но Арина боится. Боится, что догонят, найдут и так далее. Но при этом обещает любить Васю до гроба, что бы ни случилось. И тут случилось! Приезжает в их деревню молодой барин — Самарин Николай. Большой охотник за молодыми да красивыми барышнями. Он иначе не позволял свадьбы, прежде чем сам фактически не убедится, что невеста невинна. В России ведь существовало «право первой ночи». Кстати, и не только первой — помещик мог насиловать жен своих крестьян как угодно и сколько угодно. Тех крестьян, кто пытался сопротивляться, безжалостно пороли, отдавали в рекруты и ссылали в Сибирь. Но отец Арины все же за нее заступился. Тогда Самарин изнасиловал Аришу прямо на глазах у ее отца. Отец потом повесился, Арина вышла замуж за Матвея, Василий поклялся помещика убить. Через какое-то время Арина узнала, что беременна непонятно от кого, то ли от барина, то ли от мужа, то ли от любовника. Родила. Так и жили какое-то время, пока в деревню не приехала мать Самарина. Барыня запала на красавца Васю и приказала, чтобы он стал ее любовником. Вася стал ходить почти каждую ночь к матери Николая, так как в рекруты и в Сибирь он не хотел. Теперь уже Арина переживала и уговаривала его бежать… И, наконец, про тебя: тебя оставляем под именем Феврония. Ты — подруга Арины, в тебя влюблен сам барин, а ты любишь Матвея, мужа Арины. Поэтому всячески способствуешь, чтобы она сбежала с Василием.

— А Матвей кого любит? — не на шутку заинтересовалась я.

— А Матвей — педик и любит барина Колю.

— Ой, совсем беда, а барин-то что, тоже того… по мужскому полу проходится?

— Скорее всего, сделаем его бисексуалом, но это еще Дерябин не решил, думает, куда сюжет повернуть. Для тебя задача такая — пару-тройку постельных сцен с Николаем, одна с Матвеем… ты его все-таки, по пьянке, уломала. Ну а остальное — ты там главная интриганка. Помогаешь Арине соединиться с Васей, тебе это выгодно. Всякие приговоры там химичишь на Матвея, чтобы он Николая разлюбил и полюбил тебя. Это — в общем, я сейчас нюансы не помню. Разберешься в них сама по ходу пьесы, так сказать.

— Семен Петрович, я немного запуталась, кто с кем спит и кто кого любит…

— Немудрено, с первого раза не въедешь. Ты любишь деревенского парня Матвея, тебя любит барин, барина любит Матвей, Вася любит Арину, но спит с матерью Николая, Арина, изнасилованная барином, замужем за Матвеем, но любит Васю.

Семен Петрович заметил, что я опять засомневалась, стоит ли мне участвовать в этом публичном доме, и сказал:

— Но сериал наш не об этом.

Я в недоумении вскинула бровь.

— А о чем?

— В сериале мы хотим показать, что в России столетиями вершились эти беззакония со стороны власть имущих, хотим сказать о степени духовности, морали и нравственности. Ведь, по сути, так ничего и не изменилось. Поменялись лишь декорации.

— Ах, вот оно что… Значит, вот каков подтекст… сильно!

— Учи роль, и через десять минут будем снимать.

Текст я выучила, сниматься мне понравилось. Семен остался мной вполне доволен, я собой тоже. Но мысли о несчастном Владе не выходили у меня из головы.

В конце моего съемочного дня режиссер попросил ознакомиться и подписать договор, что я и сделала, уже особо не задумываясь. Выйдя из душного павильона на свежий воздух, я позвонила Радмилу.

— Привет, дорогой, вот только освободилась!

— Привет! Приезжай быстрее, я тебя жду, соскучился и приготовил нам ужин.

— Мне надо тебе кое-что рассказать.

— Дома расскажешь, я голодный, но не кушал, хочу с тобой!

— Ужинай без меня сегодня. Я сейчас поеду в больницу к Владу.

— Как? Опять в больницу?

— В том-то и дело! Радмил, это все так ужасно, я не знаю, как это прекратить. Теперь он попал в аварию. Надо ехать и выяснить, что с ним!

— Где он?

— В Первой градской.

— Я с тобой! Встретимся там!

— Договорились.

Я вызвала такси. Все складывалось опять не в мою пользу. Сначала долго не назначали машину, потом водитель ждал меня в другом месте и в результате отменил заказ, затем я вызвала другое такси, машина подъехала быстро и точно, но мы встали в долгую пробку. Поэтому, когда я, наконец, добралась до больницы и позвонила Радмилу, он был уже в отделении и даже успел переговорить с врачом.

— Феня, поднимайся на второй этаж и иди во вторую травму. Я тут.

— В травму?

— Посмотри по указателям, тебе нужно второе травматологическое отделение.

Найдя нужный мне корпус, я поднялась на второй этаж и увидела в коридоре Радмила. Мы обнялись и поцеловались.

— Ну что, звезда моя? Как все прошло?

— Никакая