Кошмар в августе - Дельвиг Полина Александровна

С последним утверждением трудно было спорить.

— Однако ты не станешь отрицать, что Пантелеев теоретически все-таки мог хотеть получить твои записи?

— Пантелеев прежде всего хотел бы заполучить мои мозги... — Юлька пригубила виски, и устало прикрыла глаза. — Нет, нет, все это ерунда. Что он станет с ними делать?

— Включит в свою диссертацию, например. Присвоит себе твои наработки.

Юлька невесело рассмеялась.

— Если бы ты знала, какую чушь несешь.

— Но ты же не думаешь, что все это я придумала?

Паэгле молча пожала плечами.

— Ладно. — Даша побарабанила пальцами по столу. — Скажи, у тебя есть сейф?

— Сейф? Да, а что?

— А где он?

— В моем кабинете.

— Ты можешь мне его показать?

Юлька прищурила глаз:

— Показать сейф или его содержимое?

— Содержимое.

Паэгле думала недолго:

— Пошли.

Они прошли в кабинет, Юлька отодвинула фотографию Антона и набрала шифр. Небольшой сейф распахнулся абсолютно бесшумно.

Демонстративно сев в кресло, Паэгле сделала широкий жест:

— Прошу.

Стараясь, чтобы ее действия все-таки не слишком походили на обыск, Даша подошла поближе и заглянула внутрь. На двух стальных полках лежали две пачки денег — в российской и иностранной валюте, пара коробочек, несколько конвертов и темно-коричневая кожаная папка.

— Я могу посмотреть, что хранится в этой папке?

— Пожалуйста. Все что угодно. Только постарайся ничего не потерять, не помять и не порвать.

— Ну не такой уж я варвар.

Получив разрешение, Даша аккуратно разложила на столе содержимое таинственной папки. Какие-то графики, диаграммы, нечто похожее на рецепты...

— Юль, ты не могла бы мне объяснить...

— Что именно?

— Вот, например, график... Это что?

Последовал долгий пространный рассказ об изменении содержания чего-то там в крови, моче и других жидкостях организма.

Какое-то время Даша понимающе кивала головой, но затем не выдержала:

— А вообще это важно?

— Для кого?

— Да хоть для кого-нибудь.

— В принципе, да. Как минимум для двоих человек: самого пациента и его врача. Но это уже в прошлом.

— А зачем тогда хранишь?

— Как — зачем? Зачем хранят результаты исследований?

Даша мотнула головой:

— Нет, мне интересно, почему ты храпишь именно эти результаты? Они что, самые удачные?

Лицо бывшей одноклассницы отразило какую-то сложную игру. В нем читались и досада, и ухмылка одновременно.

— Я бы так не сказала... Скорее наоборот. Самые неудачные.

— Тогда зачем они тебе нужны?

— Вот именно затем и нужны.

— Работа над ошибками?

— Что-то в этом роде.

Даша размышляла.

— Значит, ты можешь это показать всем?

— Выкладки — да, но сам документ — нет.

— Почему?

— Потому что это личная информация о пациенте, я под суд могу пойти за ее разглашение. Вот если он сам захочет, то пожалуйста. Только это никому не надо.

— Ты уверена? — Даша пыталась отыскать в тексте фамилии. — Может, именно это и нужно. Может, на основании этих диаграмм можно сделать какой-то вывод об эффективности лекарства или лечения?

— Рыжая, — голос звучал снисходительно, — нельзя писать тайную научную работу, основываясь на открытых результатах исследования в собственном институте, это просто смешно.

— Но Шуваловой зачем-то нужна была именно эта папка.

— Ну не знаю, зачем она ей понадобилась! — Юлька стукнула ладонью по столу. — Не знаю!

Даша рассеянно перебирала бумажки:

— А это что, рецепты?

— График приема лекарств пациентом.

— Может быть, он секретный?

— Только в том случае, если пациент не хочет, чтобы окружающие знали о его заболевании. Поэтому и храню это в сейфе. Сами исследования никакой тайны не представляют и могут быть продемонстрированы кому угодно: суду, врачебной комиссии, — но только без имен.

— А мне ты можешь назвать имена этих людей?

Паэгле посмотрела на нее как на сумасшедшую.

— Разумеется, нет. С какой стати?

— Может быть, дело именно в этих людях?

— Очень даже может быть.

— Юля, я могу с ними встретиться?

— Кажется, на этот вопрос я тебе уже отвечала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты не поняла. Ты им позвонишь и все расскажешь, а они пусть сами решают, как им...

— Я не стану этого делать.

— Но почему? Ты же ничем не рискуешь, никого не подставляешь. — Даша призвала на помощь все свое красноречие. — А вдруг кому-то из них угрожает опасность? Тебе не кажется, что человек должен сам решить, как ему поступить?

— Нет, не кажется.

— Но почему?

— Потому что я могу потерять доверие своих пациентов. Я не имела права даже издали показывать тебе эти документы. И сделала это по одной простой причине: чтобы ты не думала, будто я в своем сейфе храню наркотики или чертежи атомной бомбы. Все, библиотека закрывается. — Юлька встала и, внимательно осмотрев каждую бумажку, убрала все обратно в папку.

Даша чуть не плакала. Паэгле — такой умный человек, а одного понять не может: вполне возможно, в этой папке заложена бомба, и если не предпринять меры предосторожности, случится непоправимое.

— Юль, ну я прошу тебя...

— Рыжая! — оборвала Юлька. — Я тебя для чего нанимала?

Даша нахмурила лоб.

— М-м-м...

— Я тебе напомню: найти человека, который отравил моих рыб. А ты чем занята?

— Именно этим и занята! Я почти уверена, что их смерть либо связана с твоей научной работой, либо...

— Либо что?

— Юль, да какая, к черту, разница, кто твоих рыб пришил? — Накопившееся раздражение вдруг полезло наружу. — Кому они нужны? В лучшем случае это была домработница, а в худшем — тот, кто хотел залезть к тебе в сейф.

Светлые брови сошлись в прямую линию.

— Зачем Зое было травить моих рыб? — сухо спросила Паэгле.

— Да достала ты ее! — Даша чувствовала невероятное облегчение, она уже устала делать вид, что ничего не происходит.

Как ни странно, но Паэгле даже не обиделась.

— Ерунда. Если ее не устраивала работа, она могла просто уволиться, и все, она ж не крепостная...

— Юль, — Даша приложила руку к груди, — я тебе честно скажу, ты такая противная, что даже у самого ангельского человека вроде меня возникает желание сделать тебе какую-нибудь пакость.

Юлька поджала губы:

— Ты далеко не ангел. Но не способна сделать пакость.

— Спасибо. Не все такие, как я. Если ты шнуровала свою домработницу так же, как и меня, то это скорее естественный конец, нежели... — Даша махнула рукой. — Ладно, допустим, это была не домработница. Тогда подумай хорошенько и скажи, кого ты могла позвать для консультации или совета по поводу лечения рыб?

— Валикбеева и Истомина.

— А Пантелеева?

— Господь с тобой, ему и мотыля-то доверить нельзя, какие уж тут рыбы.

— А Шувалову?

— Шувалова — специалист по паукам. В рыбах она практически ноль.

— Но часто заходила к тебе по случаю.

Паэгле, которая сидела до этого, прикрыв глаза, посмотрела на Дашу. Взгляд был немного отсутствующий, голова чуть покачивалась, словно она с чем-то мысленно соглашалась.

— Да, появилась в последнее время у нее такая неприятная привычка. Одалживала у меня что-нибудь на работе, а потом заносила домой, якобы мимо проезжала, проходила...

— А Пантелеева зачем ты пригласила?

— Да не приглашала я его! Он заявился вместе с Артемом. Притащил какие-то конфеты дурацкие, шампанское...

— А чего ты его тогда впустила?

— Дура потому что. Настроение было хорошее, к тому же было приятно посмотреть на его завистливую физиономию.

— Вот и посмотрела.

Некоторое время бывшие одноклассницы молчали. Наконец Юлька согласно кивнула:

— Хорошо, я, конечно, подумаю, попробую прикинуть, что же его или Шувалову так могло заинтересовать, но... Но главный вопрос остается прежним: кто отравил моих рыб. Это меня интересует гораздо больше. И именно для этого я тебя и пригласила. Для этого, и ни для чего другого.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})