Кошмар в августе - Дельвиг Полина Александровна

Поняв, что спорить бесполезно, Юлька отступила:

— Ладно, оставим. Как он себя вел?

— Хорошо. И даже установил пол зверюги.

— Ты помогла?

— Да боже упаси! Ты же знаешь, я не по этой части. Хотя котенок очень милый. Назвал его Валико.

Признаться, Даша ожидала какой-то реакции, но все же не такую. Паэгле побледнела как полотно, пальцы вцепились в подлокотники.

— Как он его назвал?!

— Валико. Мне это тоже показалось странным, но ему так захотелось. — Даша с удивлением поглядывала на подругу. — Да ладно тебе так убиваться-то... Все же не Бен Ладен и не Чубайс. Даже оригинально. Кстати, о Чубайсе. Нам надо поговорить.

— Но откуда Антон... — Паэгле замолчала. — Извини. — Она порывисто встала, взгляд был устремлен куда-то внутрь. — Извини, но я сейчас не могу. Потом все расскажешь, — пробормотала Юлька, выходя из гостиной.

Даша бросилась следом.

— Нет уж, моя дорогая, поговорить придется сейчас!

Не ожидая от предстоящей беседы ничего хорошего, Даша постучала в дверь Юлькиной комнаты.

— Можно?

— Заходи.

Юлька уже сидела за столом и что-то быстро писала в толстой тетради на пружинах.

— Я слушаю, — не отрывая головы от работы, бросила она.

— Мне надо кое-что тебе рассказать.

— Я слушаю, — повторила Юлька, даже не пошевельнувшись.

— Ты не хочешь на секунду прерваться?

— Можно подумать, у меня есть выбор... — С недовольным видом Паэгле отодвинула тетрадь. — Хорошо, даю тебе десять минут.

Было уже около полуночи, но Даша все же решила начать издалека.

— Все хочу тебя спросить, чем ты кроме рыб занимаешься?

— В каком смысле? — Юлька бросила взгляд на рабочий стол.

— В научном.

— В научном? А... почему тебя это интересует?

— Просто интересно.

Паэгле поправила дужку тонкой оправы очков.

— Не понимаю... Это очень узкая тема, понятная разве что специалистам.

— И все-таки, в двух словах?

— Если в двух словах, то лечением мужского бесплодия.

— То есть твоя научная работа никак не связана с разведением рыб. — Даша кивнула в сторону гостиной с аквариумами.

— Ни в какой степени. Это мое хобби. К чему все эти вопросы?

— Послушай, Юль, а ты никогда не думала, что рыбы — только предлог?

— Предлог для чего?

— Для тайного завладевания результатами твоей научной деятельности.

Паэгле часто-часто заморгала ресницами, словно ей что-то попало в глаз.

— Ничего не поняла.

Присев в широкое кресло, Даша сплела пальцы.

— Двое из четверых подозреваемых — Шувалову я тоже включила в список — абсолютно проигнорировали предложение купить твоих рыб...

— Ну еще бы!

— Минуточку. Вместо этого они с ходу предложили довольно большие деньги за твои научные записи.

Юлька вскинула голову:

— Что? Какие еще записи?

— Я так понимаю, имеющие отношение к твоей научной работе.

— И что?

— И то. Они хотят получить документы, хранящиеся в твоем кабинете. Именно их, а не твоих рыб.

Последовала долгая пауза.

— Ничего не понимаю. Все мои исследования доступны любым желающим. Интересно, кто мог тебя об этом просить?

— Шувалова и Пантелеев.

— Кто?! — Паэгле действительно выглядела удивленной. — Ерунда какая-то... Ты ничего не путаешь?

— Нет. — Даша внимательно следила за Паэгле. — Даже деньги за это предлагали.

— Деньги? — Юлька, словно потревоженная черепаха, втянула голову в плечи. — И сколько же?

— Шувалова — три тысячи, Пантелеев — сто долларов.

— Потрясающей жадности человек! — В голосе прозвучало почти восхищение. — Рыжая, ну сама подумай, какая такая научная тайна может стоить сто долларов?

— Тебе лучше знать. И потом, Шувалова предлагала больше.

— Три тысячи? — Паэгле готова была рассмеяться. — Да если бы я делала из своих исследований тайну, то она стоила бы сотни тысяч, если не больше. Но я работаю в государственном учреждении и не имею на это никакого права. Вот когда разбогатею настолько, чтобы заиметь собственную лабораторию, то тогда...

— Что тогда? — быстро переспросила Даша.

— Ничего, — Паэгле отмахнулась. — Как бы то ни было, но к погибшим рыбам это отношения не имеет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Странно, — многозначительно протянула Даша. — Странно, что такой умный и дальновидный человек, как ты, не хочет даже гипотетически представить иную версию произошедшего.

— Ты имеешь в виду, что моих рыб отравили, чтобы завладеть некой научной тайной?

— Например.

— Большей ерунды я в жизни не слышала.

— А я, в свою очередь, слышала и видела еще и не такое, поэтому твое упорство наталкивает на определенные размышления.

— Ну, это твои проблемы.

— А может, причина в другом, о чем ты умолчала? — жестко спросила Даша. — В таком случае хочу довести до твоего сведения: Антон мне кое-что рассказал.

— Ты допрашивала моего сына? — с тихой угрозой спросила Паэгле. — Кто тебе дал такое право?

— Такое право дала мне ты, когда, утопая в слезах, попросила приехать тебе помочь, — холодно ответила Даша. — Неужели ты не понимаешь, что нельзя вести расследование, когда правду приходится буквально вырывать по частям? Причем не у подозреваемых, а у тебя, человека, который это расследование и заказал.

— Никогда не смей допрашивать моего сына, никогда, слышишь?! — Голос звучал все ожесточеннее. — Я тебе это запрещаю!

Ее ярость постепенно передавалась и Даше.

— Иди ты со своими запретами! Лучше объясни, почему сразу не рассказала, что у тебя была домработница?! — воскликнула она.

— А при чем здесь это? — Бледные щеки слегка порозовели.

— Как при чем?! Рыб отравить могла именно она, или же мог состояться сговор между ней и преступником.

— Может, мог, а может, не мог... Это не имеет никакого значения. Я уже сказала, в смерти рыб был заинтересован один из троих мужчин, и даже если им кто-то помогал, это уже не важно.

Всем своим видом Даша показывала, что в данном вопросе она собирается полагаться только на себя.

— Боюсь, что ты ошибаешься. Домработница — первая, кого следует допросить.

На узких губах Паэгле промелькнула насмешливая улыбка.

— Мысль хороша, но, боюсь, тебе вряд ли это удастся. Зоя исчезла.

— Что значит исчезла?

— Вот так и исчезла.

— То есть совсем?

— То есть с концами.

Даша смотрела на застывший Юлькин профиль.

— Разве не ты выгнала ее?

— Что за чушь! Разумеется, нет.

— Но между вами произошла ссора, и, насколько мне известно, ты обзывала ее не по-детски.

— Да, потому что в тот день я вернулась с работы в середине дня и, открывая дверь, услышала, как Зоя по телефону договаривается с мужчиной о свидании в моей квартире. Естественно, я отреагировала соответствующим образом.

— Подожди, подожди... Значит, ты не поймала ее с поличным?

— С поличным? — Юлька поморщилась. — То есть непосредственно под мужчиной?

— Под мужчиной, на мужчине, сбоку от него... Я имею в виду ситуацию, которую можно было бы однозначно рассматривать как... как... Господи! Как называется, когда голый мужчина рядом с голой женщиной?

— Это называется баня. Если же ты говоришь о половом акте, то нет, его не было. И быть не могло. Потому что Зоя в тот момент находилась в квартире одна.

Даша невольно поежилась:

— Какие же вы все, врачи, неприятные. Такое душевное дело — и половым актом обозвать. Фу!

— Мы сейчас о терминологии будем дискутировать?

— Нет. Я просто хотела уточнить. Значит, Зоя в тот день в квартире была одна?

— К ее счастью, да.

— Тогда на каком основании ты обозвала ее продажной женщиной? В конце концов она совершеннолетняя, даже более чем... Какое тебе дело, с кем они собиралась встретиться!

— В моей квартире?

— Ну а что ей делать, если она живет у тебя!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Снять номер в гостинице.

— Возможно, дело в том, что ты ей недостаточно платила? — съязвила Даша.

— Она могла бы платить из тех денег, что зарабатывала, встречаясь с мужчинами.