Не плачь, Рапунцель! - Елена Ивановна Логунова

Еще кого-то принесло? Прямо день открытых дверей!

Интересуясь, кто это к нам пожаловал, я прошла в прихожую, распахнула дверь – и тут же отскочила от нее, пропуская внутрь гигантский тюк, за которым не было видно носильщика.

Зато его, вернее ее, было прекрасно слышно.

– А вот и я! Сюрпри-и-из! – радостно объявил знакомый голос.

Тюк мягко бухнулся на пол, и на его место в раскрытые объятия была притянута я.

– С новосельем! – Лучшая подруга звонко расцеловала меня в обе щеки, выпустила, поплыла к Коляну, облобызала и его тоже, по инерции переместилась к третьему участнику сцены «Те же и Ирка», но вовремя остановилась. – Ой, а вы кто?

– Участковый уполномоченный полиции Чайковский! – представился Валерий Петрович, осторожно пятясь.

– Опять?! – Ирка всплеснула руками и уставилась на меня. – Во что ты снова влезла? Без меня! Не могла чуть-чуть подождать!

– Вззз-жжж-ррр! – весьма своевременно взвыла дрель, избавляя меня от необходимости отвечать на этот риторический вопрос.

Часом позже мы с подругой пили чай и смотрели в окно.

Сверкающие снежинки мельтешили в конусе света уличного фонаря, как мотыльки в золотой сетке.

Ирка разнеженно жмурилась: ей, прилетевшей в снежную круговерть из южной теплыни, питерская погода казалась зимней сказкой.

Я ее восторга не разделяла. Люблю Питер, но сумерки в четыре часа пополудни – не великая прелесть. Как и рассвет в десять утра. Ужасно короткий день получается, куцый, как овечий хвост. Ничего толком не успеть!

– Пам-пам-пам, пам-пам-пам, пам-пам-пам-пам-пам, – тихо мурлыкала подруга на мотив рождественской песенки «Джангл беллз».

Я грустила. До меня наконец в полной мере дошло то, что поначалу восприняла чисто умозрительно: жестоко убиты два знакомых мне человека.

Да, наше общение не было приятным. Да, эти Смурновы не показались мне хорошими людьми. Да, я ни в коем разе не стала бы продолжать знакомство с ними, будь они живы. Но они погибли! И такой жуткой смертью, которой не заслуживают даже преступники. А эти двое – Александра и Кирилл – были всего лишь не очень честными и слишком жадными молодыми людьми.

Может, они даже не виноваты, что стали такими. Может, у них было трудное голодное детство. Или, наоборот, имелись на иждевении старенькие родственники, поэтому им так важно было отжать у благополучных постояльцев несчастные пять тысяч залога… Знать бы заранее, что так получится, я бы им эти злосчастные деньги подарила!

– О чем думаешь? – прервала мои покаянные мысль подруга.

Сама-то она явно думала о чем-то приятном, судя по ее «пам-пам-пам, пам-пам-пам, пам-пам-пам-пам-пам» на мотив рождественской песенки про звенящие колокольчики.

– О подарках, – уклончиво ответила я.

– Кстати! – Подруга встрепенулась. – У вас нет холодильника, это непорядок!

– У нас, как в лучших домах Парижа, Лондона и Филадельфии, есть целая холодильная комната, – отговорилась я. – Лоджия называется. Там полно места и оптимальная температура для хранения продуктов – плюс два – плюс пять, в зависимости от погоды за бортом.

– А летом вы что делать будете?

– А к лету мы заработаем на холодильник.

– А давай я прямо сейчас…

– А вот этого не надо! – оборвала я легко угадывающееся предложение подарить нам холодильник на Новый год. – Ты знаешь, я против того, чтобы путать дружеские презенты с благотворительностью. Ты и так нам кучу добра привезла, я бы такие классные постельные комплекты и пледы сама не купила, обошлась бы чем-нибудь подешевле.

– Но холодильник…

– Гораздо менее нужен, чем постельное белье. Кстати, ты ночуешь у нас? – перевела я тему и только тут сообразила: – Стоп, а где твой чемодан?

– Чемоданы, – поправила меня подруга. – Они в твоей бывшей светелке.

– Ты остановилась у тети Иды? – догадалась я.

– Почти.

– Почти остановилась? Это как? – не поняла я.

– Почти у тети. На самом деле в тетиной квартире, но в отсутствие самой хозяйки. Ты разве не в курсе, что мадамы отправились на курорт?

Мадамы – это моя тетушка Ираида, очаровательная прелестница восьмидесяти пяти лет, и ее закадычная подруга Марфинька, кокетка и красотка столь же не юного возраста. В преддверии холодов, которые в Питере сопровождаются не подвластным дворникам сугробами, гололедом и сосульками, ой, надо говорить – сосулями, мадамы отправились на зимовку в Пятигорск. На воды, как и положено благородным особам.

– А кот? – запоздало спохватилась я. – Вольку они с собой взяли?

Это тетушкин питомец, на редкость дюжий и мордастый кот, которого интеллигентная хозяйка окрестила просто и без затей: Владимир Владимирович. Волька – тезка Маяковского. Тетя Ида утверждает, что ее славный кот и знаменитый советский поэт похожи, как близнецы-братья. И еще можно поспорить, кто из них более матери-истории ценен.

– Вольку оставили, именно поэтому я остановилась в квартире твоей тети, – объяснила Ирка. – Составляю коту компанию, обеспечиваю ему душевный и физический комфорт. Иначе я поселилась бы поближе к вам – уверена, тут полно квартир, сдающихся в аренду.

– Квартир полно, – согласилась я. – А вот их хозяев недавно стало на пару меньше…

– А, так вот ты о чем кручинишься! Жалеешь убиенных? Или… – Подруга присмотрелась ко мне. – Боишься, что это преступление повесят на вас с Коляном?

– Думаешь, могут? – Я поежилась.

– А давай у специалиста проконсультируемся. – Ирка, не вставая с места, дотянулась до оставленной на подоконнике сумки, вытащила из нее смартфон и полезла в список контактов, пообещав еще: – На громкую выведу.

Я вжала голову в плечи – и правильно сделала.

– Что? Уже?! – громом разнесся по кухне сердитый голос полковника Лазарчука. – Иннокентьевна! Ты ж только утром к Ивановне полетела, что вы успели натворить?!

– Какой у тебя голос громкий, Сереженька! – притворно восхитилась Ирка. – Не хочешь тоже к нам в Питер прилететь? У Ленкиной тети есть знакомства в оперном театре, устроим тебе прослушивание в Мариинке!

– Чего? – Лазарчук опешил, сбился с тона, понизил голос, но подозрительности не утратил. – Ты не морочь мне голову, говори, зачем звонишь! Мы вчера только виделись…

– Дегустировали у нас новую настойку на кокосовых стружках и семенах чиа, Моржик сделал, пальчики оближешь, – быстрым шепотом просветила меня подруга.

– …не ври, что ты успела соскучиться! – закончил полковник.

– Не буду врать, – пообещала Ирка и даже размашисто перекрестилась свободной от трубки рукой, хотя телефонный собеседник никак не мог этого видеть. – Всю правду тебе скажу, яхонтовый, как на духу! Прилетела я в Питер, приехала к Ленке, а тут беда, откуда не ждали…

– Ближе к делу! – потребовал Лазарчук. – Или, я боюсь спросить, к телу?

– Провидец ты, Сереженька! – снова восхитилась Ирка. – Все верно, к телу, да не к одному – сразу к двум! Убиты муж и жена…

– Блин, Иннокентьевна, кончай загадки загадывать, пока я тут не поседел окончательно! Колян с Еленой целы?

– Пока да.