Месть Казановы - Анна Князева

за портретом Чайковского конфетную коробку с надписью «Ленинград», в которой лежали деньги. Я сразу понял, что их спрятала Марина Ивановна. В нашем городке таких конфет отродясь не видали, а она только что приехала из этого города.

— И вы решили их перепрятать?

Старик улыбнулся:

— Решил продолжить игру. Используя шифр, написал две записки. Одну — на бумаге. Ее положил за портрет, вместо денег. Другую — на доске в кабинете физики, где меня чуть не поймал сторож.

— Когда же вы засунули деньги в макет?

— Когда Марина Ивановна прогнала меня. Я же не знал, что тетя Клава сотрет часть зашифрованного текста и ребята не смогут их отыскать. Все бы получилось, но я опоздал на подведение итогов новогоднего конкурса. Родители утащили меня в деревню к деду и бабке…

Я хлопнула себя рукой по коленке:

— Одного понять не могу! Зачем Марина Ивановна все это затеяла?

— Она не справлялась с классом. У нее сдали нервы. А как известно, ничто так сильно не объединяет людей, как общая беда или цель. В нашем конкретном случае было и то и другое.

Взявшись за ручку, я приоткрыла автомобильную дверцу.

— Хотелось бы мне знать, где теперь ваша Марина Ивановна…

Старик оживился:

— А сколько сейчас времени?

— Половина седьмого.

— Сейчас она забирает нашего внука Вадика из детского сада.

Молчание громче крика

Все персонажи и события рассказа вымышлены,

любые совпадения случайны.

День первый

Софья дотянулась до тумбочки и отключила будильник. С закрытыми глазами встала с постели и на автомате пошла на кухню. Там, сварив кофе, она окончательно проснулась и даже заставила себя съесть бутерброд. В холодильнике кроме хлеба и колбасы ничего не было.

Ее квартира напоминала шоу-рум в офисе продаж новостроек. В ней имелось все: отличный ремонт, модные вещи и красивая мебель. Но ритм жизни был такой, что она приходила сюда лишь за тем, чтобы выспаться. Вся ее жизнь, завтраки, обеды и ужины проходили в офисе, где она работала, или в ресторанах поблизости от него. Поэтому в квартире все еще пахло ремонтом и кое-где лежала строительная пыль.

Собираясь на работу, Софья надела строгий брючный костюм, который подчеркивал все прелести ее стройной фигуры. Впереди у нее был очень ответственный день.

Спустившись в цокольный этаж, Софья села в машину и выехала из подземного гаража на оживленную улицу. Там она сразу окунулась в суматоху центра Москвы. Преодолев пару пробок и несколько светофоров, через полчаса она уже вошла в приемную своего офиса.

Ее встретила секретарша:

— Доброе утро, Софья Михайловна. К совещанию все готово.

— Спасибо. — Прежде чем пройти в кабинет, она распорядилась: — Спустись в кафе и принеси какой-нибудь завтрак.

— Вам с омлетом или с оладьями? — спросила секретарша.

— Мне все равно.

Через открытую дверь кабинета Софья видела, как комнату для совещаний постепенно заполняли сотрудники. По большей части это были мужчины в строгих костюмах. Они здоровались, шутили и похлопывали друг друга по плечам. Темы разговоров были одни и те же: биржевые индексы, фондовые рынки и ценные бумаги.

Последней туда вошла Софья. Прикрыв за собой дверь, она сказала:

— Доброе утро, коллеги! Прошу всех занять свои места. Сегодня на повестке много вопросов. Начинаем…

Работа шла своим чередом, участники совещания обсуждали график презентации, докладчик излагал свою точку зрения. Именно в этот момент дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова секретарши:

— Софья Михайловна, вас к телефону…

— Я занята!

Та виновато продолжила:

— Она говорит — срочно…

— Кто она?

— Тетя Маша…

— Кто? — Уточнила Софья.

— Ваша тетя Маша из Камышлова.

— Скажи — перезвоню.

Секретарша покачала головой и повторила:

— Она говорит — очень срочно.

Софья вышла за дверь и на ходу, выхватила из рук секретарши свой телефон:

— Слушаю!

В ответ из трубки прозвучал слабый старческий голос:

— Сонечка, здравствуй…

— Тетя Маша, давай я тебе перезвоню. Ладно?

— Нет, Сонечка. Лучше поговорим сейчас.

— Что-нибудь случилось?

— Заболела… Боюсь, не увидимся. — Тетя Маша, родная сестра отца, — бездетная вдова, и Софья была для нее как дочь.

— Что-нибудь серьезное? — спросила она.

— Двадцать лет не виделись. Надо бы попрощаться.

Софья замедлила шаг и удивленно переспросила:

— Неужели так долго? Уже двадцать лет?

— Прошу тебя, деточка, приезжай…

— У меня — работа. Дела…

— Дела никогда не кончатся, а я могу умереть. Пообещай, что приедешь, Сонечка.

В голове у Софьи возник круговорот из несделанных дел, назначенных встреч и плановых совещаний. Тем не менее она ответила:

— Да. Я тебе обещаю.

Софья, как никто другой, умела быстро решать вопросы и так же быстро собираться в дорогу. Уже через несколько часов она сидела в самолете, который уносил ее в родные края. Туда, где у нее осталась прошлая жизнь: Коля, ее первая и, пожалуй, единственная любовь, милые герои юности и тот страшный случай, из-за которого родители увезли Софью в Москву.

Глядя через иллюминатор в бескрайнее темное небо, она думала о Камышлове: какой он теперь? Думала о Москве, о своей карьере, которая так удачно сложилась. Думала о своем одиночестве. Жалела себя и корила за то, что так и не завела семью. До определенного момента это ее не беспокоило — казалось, все еще впереди. Но время шло, и ничего не менялось. К тридцати семи годам она поняла, что все пропало и теперь уже поздно.

«Поздно, поздно, поздно…» Прокручивая в голове свою жизнь, Софья перебирала разные варианты ее развития, пыталась понять, что было зря и что пошло не так. Где она, гений математического анализа и финансового планирования, допустила свою главную ошибку. С этими мыслями пришло щемящее чувство тоски по городу юности и трагических потрясений. С присущей ей твердостью Софья готовилась встретить прошлое.

Из аэропорта Софья поехала в Камышлов на обычном рейсовом автобусе. Она смотрела на мелькавшие за окном пейзажи и думала о том, куда следует пойти и кого навестить. Когда автобус свернул в Камышлов, она, ожидая увидеть городской пляж и озеро, заметила лишь обмелевшую лужу.

— Где же озеро? — вырвалось у нее.

— Спустили воду, чистят дно, — сказала сидевшая рядом женщина. — С пятьдесят четвертого года не чистили. Давно пора.

Сакраментальная фраза «ничто не вечно под луной» многое объясняла, но не уменьшала печалей. Вспомнив, как в детстве она купалась в озере с дворовыми ребятами, а повзрослев, целовалась на пляже с Колей, Софья поняла, что высохшее озеро стало первой из ожидавших ее потерь.

На вокзал автобус прибыл точно по расписанию. Она вышла из салона, дождалась, когда водитель откроет багажник, и забрала