Месть Казановы - Анна Князева

class="p1">— Это — конец. Теперь нам никогда не найти деньги. — Она оглядела нас умоляющим взглядом: — Пожалуйста, постарайтесь… Может быть, догадаетесь?

Но на всех нас поголовно напал столбняк. До новогоднего вечера оставалось двадцать четыре часа, а значит, надвигалась непоправимая катастрофа. По условиям конкурса поездка частично оплачивалась из фонда победившего класса. Теперь каждый из нас хотел одного: проиграть в этом конкурсе, чтобы не пришлось рассказывать о пропаже денег.

— Чего проще! Сняли бы свой макет с конкурса. — Я повторила: — Чего проще!

— Тем не менее мы этого не сделали, — заметил старик.

— Почему?

— Из-за юношеского максимализма. В глубине души каждый из нас считал, что наш макет самый лучший.

Старик грустно вздохнул…

И вот настал судный день…

Торжественная часть новогоднего вечера прошла возле елки. Большое жюри из шефов и школьных учителей осмотрело наши макеты и удалилось на совещание в директорский кабинет.

В это время включили проигрыватель, и начались танцы. После окончания второго или третьего танца к елке вышла директриса Любовь Петровна:

— Ребята! Сегодня в нашей школе вдвойне праздничный день. Во-первых, у нас новогодний вечер. Во-вторых, сегодня станет известен победитель нашего конкурса. Мы узнаем, какой класс посетит город на Неве в дни новогодних каникул.

Она достала конверт, вынула из него листок и объявила:

— В конкурсе макетов победил десятый «Б»!

Все стали аплодировать, но аплодисменты продлились недолго. К новогодней елке вышла Марина Ивановна и громко сказала:

— Наш класс не сможет поехать.

— Почему? — озадаченно спросила Любовь Петровна.

— У нас пропали деньги… Фонд класса… — эти слова Марина Ивановна произнесла тихим голосом.

Но директриса ее услышала. Ни слова не говоря, она схватила Марину Ивановну за руку и потащила в свой кабинет.

В зале возникло замешательство, но кто-то снова включил музыку, и это несколько ослабило напряжение.

— Что теперь? — со слезами на глазах спросила Лена Былинкина.

— Собираемся в вестибюле у главного входа, — распорядилась комсорг Люся Самохина.

Через пять минут мы все были там: красивые, нарядные и очень расстроенные.

— Будем думать, — сказала Самохина.

— Должно быть еще одно послание! — предположил Витька Шерхонин.

— Какая теперь разница…

— Нет-нет… подожди. Он же написал: «Посылка на месте».

Самохина взорвалась:

— Похититель написал, где искать! А уборщица стерла тряпкой! Это послание было последним.

— Знаете, о чем я подумала… — неожиданно заговорила Тася Калинкина. — Он бы написал еще одно сообщение, если бы знал, что мы не нашли деньги.

Васька Шелегеда тупо спросил:

— Почему?

— Потому, что вчера и сегодня его с нами не было.

Мы все стали оглядываться. Кто-то вспомнил:

— Марина Ивановна вчера прогнала Митина…

— И сегодня он не пришел, — подтвердила Тася Калинкина.

— Я здесь! — Митин только что зашел в школу с улицы и был похож на заснеженного Деда Мороза. — Просто я опоздал.

К нему подскочила Самохина:

— Признайся! Ты взял фонд класса?

Митин отшатнулся.

— Да ты что, Самоха? Совсем свихнулась?

— Из-за тебя увольняют Марину Ивановну!

— Где она? — У Митина округлились глаза.

— В кабинете директора.

— Вы что, не нашли деньги?

— Нет, не нашли, — ответил Витька Шерхонин.

— Какие же вы дураки! — взревел Митин и схватился за голову. — Неужели не понятно?! Там было написано: «Посылка на месте. Искать в школе»!

— Сам дурак! — Самохина махнула рукой: — Во-первых, уборщица стерла несколько человечков. Во-вторых, школа большая! Не мог написать поподробнее?

Митин сорвался с места и побежал на второй этаж. Мы рванули за ним. Как был, в верхней одежде, он забежал в зал, скинул с нашего макета картонное здание школы. Под ним лежала красивая коробка конфет с золотой надписью «Ленинград». Сбросив крышку, Женька забрал деньги и залетел в директорский кабинет…

Мы снова поехали. Я спросила:

— Учительницу уволили? — меня волновал этот вопрос.

— Подождите, — старик притормозил у светофора. — Через пару минут будем на месте…

— Уволили или нет?!

— Не волнуйтесь, никто ее не уволил. Вся мощь административного гнева обрушилась на бедного Женьку. Он, конечно, во всем сознался. Сказал, что так хотел сплотить класс. И вы знаете? Ему удалось! Хоть мы и не поехали в Ленинград (победу присудили другому классу), но с тех пор дружней нас в школе никого не было.

— А что стало с Женькой?

— Его исключили из школы.

Я сникла:

— Это — грустно.

— Почему? — старик притормозил на пятачке у моста, откуда мы отъехали пару часов назад. — Его перевели в вечернюю школу, которую он с успехом закончил, а потом поступил в институт. Выучился не хуже других.

Немного помолчав, я осторожно заметила:

— Знаете, иногда так бывает. Когда люди хотят рассказать о себе, они обычно говорят: «С моим другом случилась одна история».

— На что это вы намекаете?

— На то, что это вы, а не Митин, были влюблены в Марину Ивановну.

— С чего вдруг?

— То, как вы о ней говорили… Я женщина. Меня не обманешь.

— Мало ли… — старик усмехнулся.

Но я продолжала:

— Не знаю, как вы стащили деньги, но именно вам проще всего было попасть в музыкальный класс и оставить второе послание. А потом ночью забраться в кабинет физики и написать на доске третье. Ведь вы с родителями жили в здании школы?

В ответ старик промолчал.

— Представляю, как вы сидите в пустом школьном классе и читаете книги. Уверена, что вашим любимым писателем был Конан Дойл.

Наконец, старик улыбнулся:

— Вы правы.

— Права в чем?

— Во всем.

— Значит, это не Митин?

— Нет, это не он.

Я удовлетворенно кивнула и, заметив, что мы давно приехали, поспешно спросила:

— Сколько я вам должна?

— Нисколько.

— Ну, нет… Так не бывает.

— Считайте эту поездку новогодним подарком. — Он достал сигарету, прикурил и с удовольствием затянулся дымом. — Знаете, за эти два часа я как будто снова все пережил.

— Поездка была занимательной… — Я собралась выйти из машины, но вдруг меня что-то остановило. — Постойте… Где, вы говорите, были спрятаны деньги?

— В макете нашей школы.

— Нет-нет… Вы упомянули коробку.

— Они лежали в конфетной коробке с надписью «Ленинград».

— Но ведь вы не ездили в Ленинград?

Старик подтвердил:

— Ни до, ни после случившегося.

— Тогда откуда взяли коробку? В те времена сувенирные коробки конфет продавали там, где их изготавливали.

Улыбаясь, он испытующе смотрел на меня.

— Да нет… — То, что пришло в голову, показалось мне вздором. И все-таки я сказала: — Деньги взяли не вы…

Старик произнес:

— Их взял не я.

Глядя ему в глаза, я с нажимом спросила:

— Это сделала… она?

— Вы догадались.

— Расскажите, как все было на самом деле?

— Вечером, когда мы расшифровали первое послание, все разошлись по домам. Я проник в музыкальный класс и нашел