Никотин убивает… - Хейер Джорджетт

— А с какой стати? — холодно поинтересовался Рэндалл. — Раз мне удалось это выяснить, почему это не могли сделать ваши доблестные детективы?

— Нам не разрешается давать взятки, — вздохнул Ханнасайд. — И кроме того, взятку нельзя записать в производственные расходы — ее нам не оплатят на службе… А почему, собственно, вас так заинтересовал этот Гайд? — спросил Ханнасайд. — При нашей последней встрече его имя вызывало у вас только зевоту.

— Вы меня заразили своим бешеным энтузиазмом, — тонко улыбнулся Рэндалл.

— Неужели? И бумаги Гайда вы стали разыскивать тоже из энтузиазма?

— Строго говоря, я не разыскивал этих бумаг, — заметил Рэндалл. — Я по завещанию имею право пустить на ветер дядюшкино наследство. И мне, естественно, хотелось знать, не пустит ли часть его на ветер мистер Гайд. Мне, знаете, самому хочется получить удовольствие от этого.

— Тогда мне непонятно, почему вы отказались сотрудничать с нами.

Рэндалл выразил на лице крайнюю степень изумления.

— Насколько я понимаю, цель вашего визита состояла в том, чтобы узнать содержание нашего разговора с джентльменом с полупистолетной фамилией — как там его… Брауном. Вы получили от меня честный и обстоятельный ответ. Так какого же еще сотрудничества вы от меня ожидаете? Конечно, я мог бы дополнительно, в качестве благотворительной акции прочесть краткую лекцию о цветовых гаммах вашему сотруднику в коричневых ботинках и синем костюме, но…

— Подождите, подождите. Я имел в виду, почему вы решили зайти к Брауну, не уведомив меня?

— По той самой причине, почему я вчера постригся, не уведомив вас! — высокомерно проронил Рэндалл. — И кроме того, я был уверен, что о моем появлении там вы узнаете практически мгновенно — через любезное посредство джентльмена в коричневых…

— Прошу вас, мистер Мэтьюс, вернемся к делу! Но ведь наш человек не мог передать нам содержание вашего разговора! Как же я мог узнать об этом?

— А как угодно, — просто сказал Рэндалл. — Если мне не изменяет память, я не служу в Скотленд-ярде. И если вы сочли, что моя святая обязанность — собирать для вас информацию, то вынужден вас огорчить: у вас сложилось абсолютно извращенное обо мне представление.

— Мистер Мэтьюс, я говорю вам со всей откровенностью, что у меня есть весьма серьезные причины подозревать, что вы почему-то всеми силами пытаетесь помешать найти убийцу своего дяди, — официальным тоном заявил Ханнасайд.

— Напрасно вы поддаетесь предубеждению! — воскликнул Рэндалл. — Ведь я по первому вашему слову рассказал все, что знал о бумагах Гайда!

— Но только слишком поздно, чтобы эту информацию можно было использовать, — проворчал Ханнасайд. — Знаете ли вы, что сегодня утром содержимое сейфа в депозитарии было изъято и увезено в неизвестном направлении?

Рэндалл вздернул брови.

— Нет, этого я не знаю, но так и следовало ожидать, — заметил он. — Он ведь тоже, вероятно, знал о вашем интересе к его персоне.

Ханнасайд вытащил из кармана пиджака сложенную газету и протянул Рэндаллу:

— Взгляните на раздел похоронных объявлений, — предложил он.

Рэндалл посмотрел и кивнул:

— Ага, ну да, понятно. Как печально. А это правда?

— У меня есть все основания думать, что это фальшивка, — заявил Ханнасайд, хмурясь. — Но кого-то это объявление заставило выдать себя за брата Джона Гайда и забрать содержимое его сейфа.

— Я не очень удивляюсь отсутствию у вас чувства юмора, — резвясь, заметил Рэндалл. — Но не могли бы вы последить за этим самым человеком? И почему клерки в депозитарии позволили ему взламывать сейф? Как-то все это странно звучит.

— Взламывать сейф не было особой необходимости, — сказал Ханнасайд. — У этого субъекта имелись ключи от него.

— Ага… — протянул Рэндалл, вставляя в зубы сигарету и шаря по карманам в поисках зажигалки. Он обнаружил ее на столе, прикурил и продолжил: — Можно предположить, что человек, назвавший себя братом Гайда, был самим Гайдом, так? Хотя с равным успехом можно предположить еще много чего.

— Например? — спросил Ханнасайд.

Рэндалл с удовольствием выпустил двойную длинную струю дыма из ноздрей и заметил:

— Ну, например, что он вытащил ключи из кармана некоего другого человека, в ходе ограбления или даже убийства… Я бы на вашем месте затребовал справку о неопознанных трупах. И в конце концов, почему бы не выяснить, кто дал это объявление в газете?

— Именно это я и намерен сделать, — сказал Ханнасайд сухо. — Скажите, мистер Мэтьюс, вы были когда-нибудь в Кавалерийском клубе?

— О да, и весьма часто, — удивленно ответил Рэндалл. — А что?

— А в последнее время вы там бывали?

— Да, я был там на ленче пару дней назад. А вы мне не рекомендуете там появляться?

— Нет, Бог с вами. А вы писали когда-нибудь письма на гербовой бумаге клуба?

— Конечно, нет, — весьма решительно заявил Рэндалл. — Ведь я не член клуба! Да и кому бы пришло в голову писать письма на гербовой бумаге клуба? У вас есть еще какие-нибудь забавные известия для меня, суперинтендант?

— У меня есть желание услышать от вас много забавных вещей! — отрезал Ханнасайд. — Но тем не менее я не рискну и далее отрывать вас от ваших занятий…

Ханнасайд взял со стола газету и сунул ее обратно к себе в карман.

— Мне кажется, что по каким-то, одному вам известным причинам вы считаете меня причастным или к смерти Джона Гайда, или к исчезновению его бумаг, или к тому и другому сразу. Может быть, вы желаете произвести у меня обыск?

Ханнасайд чуть вздрогнул от этого лобового вопроса, но ответил спокойно:

— Нет. У меня нет такого желания. Прежде всего, у меня нет ордера на обыск, а кроме того, я уверен, что в вашей квартире мы ничего не найдем. Я хочу с вами попрощаться — пока…

Рэндалл встал и проводил Ханнасайда до дверей.

— Ну что ж, до свидания… Или до скорого свидания? Впрочем, заходите в любое время — я вам всегда так рад, так рад…

— Вы очень добры, — сказал Ханнасайд.

На лестничной площадке он лицом к лицу столкнулся со Стеллой.

— Бог мой, да это никак моя милая кузина! — воскликнул Рэндалл. — Неужели ты решила нанести мне визит или просто ошиблась домом?

Стелла только пробормотала «здрасте» Ханнасайду и подождала, пока он спустится по лестнице. После того как за ним захлопнулась дверь подъезда, Стелла сказала:

— Я пришла к тебе по делу. Я заглянула к мистеру Каррингтону, но его не оказалось дома. Поэтому я приехала к тебе…

Она прошла в квартиру и, оглядевшись, заметила:

— Однако какая причудливая комната! Можно подумать, ее дизайном занимался мой брат Гай!

— Господи! — воскликнул Рэндалл огорченно. — Неужели ты не видишь разницы между…

— Нет, мне просто не нравятся комнаты, которые обставлены вычурно.

Рэндалл усмехнулся:

— А что ты скажешь о собственной шляпке, моя милая?

— Согласна, что это не лучший предмет моего гардероба, — просто сказала Стелла. — Но это не так уж важно. Где мы можем поговорить?

— Вот здесь, пожалуйста, — промурлыкал Рэндалл, указывая ей путь в библиотеку. — И не стесняясь, выскажи мне все, что ты думаешь о декоре этой комнаты. Не то чтобы твое мнение имело значение, просто мне не хотелось бы, чтобы ты держала это в себе…

— Ну ладно, эта комната не оскорбляет моих эстетических чувств, — слабо улыбнулась Стелла и продолжила несколько смущенно: — Ты, конечно, удивляешься, что могло… Почему я… Короче, зачем я пришла, правда?

— О нет, — заверил ее Рэндалл. — Естественно, ты пришла просить меня что-нибудь сделать. У меня нет особых иллюзий на сей счет, увы…

— Нет, не так. Точнее, не совсем так… Я попробую объяснить.

— Было бы неплохо сперва снять эту шляпку и попробовать обработать носик пудрой, если таковая у тебя под рукой, — заметил Рэндалл.

— Нет, я не стану снимать шляпку. Я зашла на минуту.

— На минуту или на час, я просто неспособен слушать персону, которая совершенно не заботится о том, чтобы ее вид был хоть сколько-нибудь презентабелен, — ледяным тоном заметил Рэндалл.