Тайна цветочного рая - Дарья Александровна Калинина

— Так ведь пропадет же. Валя не очень здоровый человек. Люди ею пользуются. Родной дядя у нее квартиру отжал, выкинул Валечку на улицу. Сейчас наши адвокаты судятся с ним, пытаются признать сделку незаконной. Если удастся вернуть Вале ее жилье, будет ей, по крайней мере, куда пойти. А сейчас даже некуда. Пусть живет. Так-то она добрая и славная, только алкоголь ей противопоказан. А она его очень любит. Увы.

Пока они поднимались вверх по лестнице, оставляя все дальше подвал с решетками, Оля немного отстала от Кристины и обратилась к Авелине:

— Мне показалось, что дверь камеры, в которой вы находились, была не заперта.

— Не показалось. Так оно и было.

— Значит, вы в любой момент могли ее покинуть?

— Ну разумеется.

— Тогда я не понимаю, в чем смысл спускаться в подвал, забираться в камеру, сидеть там несколько дней безвылазно? Какая-то игра?

— Почти. Психологический прием. Добровольное заточение помогает человеку побороть свои слабости. Помогает тренировать волю, учит говорить «нет» своим порокам. Вроде бы ты в темнице, никуда не можешь выйти, сидишь и твердишь самому себе.

— Что твердишь?

— Что тебя тревожит. Например: нет, я объявляю бойкот азартным играм. Я завязываю с алкоголем. Не буду видеться с мужем.

— Вы сказали с мужем? — насторожилась Оля. — Так вот что вы там в камере тренировали! Вы не хотели видеться с Робертом Владленовичем.

— Я не должна была.

— Так он все-таки сюда приезжал?

— Да. Он был тут. Хотел поговорить со мной.

— А вы?

— Каюсь, дала на минуту слабину. Знала, что не должна с ним встречаться, что будет больно, чувства былые нахлынут и все такое, но не смогла себя в тот момент пересилить. Это уж потом я в подвал спустилась и закрылась там. Обидно мне было просто до ужаса! Подумать только, целый год психотерапии, и все пошло насмарку, едва я услышала его голос! Просто выть хотелось от досады. И что я за тряпка такая. Не могу сказать «нет» мужчине!

— Не мужчине, своему мужу, — тихим голосом поправила ее Оля. — Он хотел, чтобы вы к нему вернулись?

— Да, предлагал попытаться вновь. Сказал, что это мой последний шанс вернуть нашу супружескую жизнь. Что он готов наступить на горло своим новым чувствам, потому что понимает, что поступает со мной непорядочно. Я ничем перед ним себя не запятнала, а он начал посматривать на другую. А потом и вовсе посмел влюбиться в нее. Но теперь он все осознал, вернулся и просит меня тоже вернуться.

— То есть он хотел, чтобы вы снова были вместе?

— Но я этого не захотела! За год я поняла, что мы с ним совершенно разные люди. Я велела ему убираться. И он ушел. А я спустилась в подвал и заперла себя в камере.

— И часто вы так?

— Очень действенная терапия. Можете не верить, но подвал расписан у нас буквально поминутно. Мне девочки свою очередь уступили, потому что видели: мне в тот момент было нужнее. Валентина проснется, посидит сколько-то, а за ней уже очередь из желающих выстроилась.

Они поднялись наверх. Кристина уже ждала их.

— А где Катюша? — спросила Оля, обведя взглядом комнату.

На столе еще оставалась грязная посуда, тут явно пили кофе. Чашек было четыре. Три из них были со следами губной помады, и одна помада была перламутрово-розовой, любимый цвет Катерины.

— Ваша подруга? — покосилась на нее Кристина. — Тоже прибыла для спасения Авелины? Честно говоря, я должна была догадаться. Пока мы пили кофе, она дважды выходила из комнаты и мы дважды перехватывали ее на пути в подвал. Она так старалась туда спуститься по вашей просьбе?

— Каюсь. Но записка Валентины нас с ней сильно напрягла.

— Не вы первые и, боюсь, не вы последние. Я не стану выдвигать против вас никаких обвинений, потому что понимаю, вы действовали из лучших и гуманных побуждений. Но как вы убедились, у нас никого насильно за решеткой не держат.

— Честно говоря, удивлена. Очень необычный тренинг.

— Зато действенный. У нас на него целая очередь. Всем не терпится посидеть немножко в настоящей тюремной камере. Ведь это не всегда было делом добровольным. В девяностых у моего мужа там в подвале находились настоящие э-э-э… посетители.

Кристина слегка покраснела и добавила:

— Потому-то после его смерти я так рьяно и занялась благотворительностью. Стремлюсь делать добро, чтобы хоть отчасти искупить то зло, которое причинил другим людям мой муж. Конечно, не мне его судить. То, что он творил в отношении других мужчин, меня не касается. Но он также причинил много горя мне самой. Я была в этом месте на положении пленницы. Пусть меня не держали за решеткой, как других, но я не была и свободна. Угрозами мне и моим близким, шантажом и вымогательствами муж заставлял меня покоряться его воле. И когда муж умер, я решила — буду помогать другим женщинам. Им так нелегко живется в этом мире, населенном грубыми и жестокими мужчинами.

— Понимаю, — кивнула Оля, которой теперь не давала покоя еще одна версия всего происходящего рядом с ней.

Если Кристина помогает женщинам, делает для них добрые дела и вообще всячески покровительствует им, то не может ли она в своем покровительстве зайти слишком далеко?

И Оля осторожно закинула первую удочку:

— Валентина еще говорила, что видела, как вы с вашей заместительницей уезжаете на машине Роберта Владленовича.

— Она ошиблась. Или просто болтала ерунду. Она это отлично умеет. Не нужно слушать то, что она говорит.

Это Оля поняла и сама. Она вообще заметила, что слишком многие в этой истории говорят вещи, не имеющие ничего общего с действительностью. Та же Кристина, например, сначала утверждала, что у Авелины с ее мужем никаких проблем не было. Развелись люди тихо и мирно, по-интеллигентному. Теперь вдруг выясняется, что Авелина пряталась в «Приюте», потому что не хотела встречаться с мужем.

И чему тут верить? Первой версии или второй, рассказанной в порыве откровенности? Пожалуй, верить можно второму рассказу Кристины. И Авелина действительно стремилась избежать общения с Робертом Владленовичем.

И если все врут, путают и передергивают, то как быть с фактами? Сказать-то можно что угодно, а вот факты — вещь упрямая.

— Но Роберт Владленович исчез, — настаивала Оля. — Полиция подозревала его в причастности к исчезновению его бывших жен.

— Я ничего не знаю про него.

— Но он был тут.

— Был. Приезжал, чтобы повидаться с Авелиной. Откуда-то узнал, где ее искать. Требовал, чтобы она ехала с ним. Конечно, Авелина не согласилась.

— Конечно?

— После всего того,