Секрет австрийского штруделя - Анна Акимцева

Сказала, что люблю тебя безумно, три дня как. Доволен?

– Очень, про три дня особо хорошо получилось. Продолжаем гулять?

Нагулялись мы так, что я не чувствовала ног. Из парка вышли ближе к одиннадцати вечера. Тут в моей сумке снова завибрировал телефон. Увидев, что звонок от Фоминой, я притворно закатила глаза и повернула к Смирнову экран смартфона. Что-то сегодня Оксанке неймется.

Димка взял у меня из рук телефон и принял вызов сам. Самое удивительное, что я нисколечко не возражала, Гулять, так гулять!

– Что же тебе не спиться и не гуляется, дорогая наша подруга, – чуть ли не пропел он в трубку, и почти сразу передал мне телефон.

– Ульяша, прости за поздний звонок. Закрутилась и забыла тебе набрать. Ты завтра в офис не собиралась? – торопливо спросила Оксана.

– Собираюсь, мы с Анютой уговорились там встретиться. Она часов в двенадцать придет, но я раньше четырех не успею к ней, – отчиталась я. – А ты тоже приедешь в контору?

– Мне бы хотелось обсудить с тобой один договор, – просительно объясняла Фомина. – Сегодня не успела, а Вера Романовна торопит с его подписанием. Вот я и решила уточнить – вдруг ты планируешь работать в выходной и сможешь хоть одним глазком этот договор посмотреть. Не нравится мне там одно условие…

– Работать не планировала, – призналась я. – Приеду только с Ковальковой переговорить.

– А…э… тогда я завтра в офис не пойду, не будут тебя напрягать… В понедельник, прямо с утра с договором к тебе прибегу…, – тихо, и как-то обреченно, точно я отказала в решении вопроса «жизни и смерти», произнесла Оксанка.

– Гуляете? – после секундной паузы поинтересовалась она. В вопросе откровенно сквозила грусть.

– Гуляем, в парке, – доложила я. – Но собирались уходить.

– Тогда удачных выходных, – попрощалась Фомина, едва ли не со слезой в голосе.

Странный это был разговор, не похожа на себя Оксанка, как-то напряжена, не щебечет, не закидывает вопросами, требуя незамедлительного ответа на них. После секундного замешательства, я осознала всю глубину переживаемой сейчас Фоминой трагедии.

Похоже, к вечеру до понимания Оксанки дошло, что нежно лелеемая ею мечта об отношениях с безопасником, сегодня пошла прахом.

Но нужно отдать должное выдержке Фоминой. Она не предъявляет мне претензии, не закатила скандала… Или все это у меня впереди? Мстить, убого, по-бабски она умеет. Не хотелось бы мне в лице Оксанки получить очередного врага.

Ну да ничего, в понедельник все разрешится и мне не придется больше изображать роман с Димкой. Фомина оттает, удостоверившись, что сердце Смирнова по-прежнему свободно.

***

На парковку перед центральным входом в наш городской парк мы вышли ближе к одиннадцати часам вечера, когда окончательно стемнело.

Парковка эта, удивительно огромная, по меркам нашего города, была обустроена на бывшей площади Фонтанов.

Вне всякого сомнения, никто и не планировал, что такой «вкусный» кусок городской земли, в самом центре, да рядом с парком, будет отдан просто под размещение машин. Нет, все, как всегда, произошло случайно.

В середине восьмидесятых годов двадцатого века перед входом в городской парк были построены три фонтана, исправно радовавшие горожан красотой и прохладой до середины девяностых. Но в смутное время перемен, бюджет нашего города, не потянул ремонта этих механизмов.

Разрушались фонтаны медленно и печально, навевая тоску по ушедшей в забвение стране, а потом власти города их в одночасье снесли, намереваясь приткнуть, плотную к центральным аллеям парка, элитную многоэтажную «свечку».

Скандал, устроенный по этому поводу разгневанными горожанами, вышел грандиозный. В нем, как сейчас помню, «утонули» несколько чиновников областной и городской администраций.

От греха подальше, приготовления к стройке были шустро ликвидированы, а площадь, с целью умягчения народного гнева, отдали под стоянку машин посетителей парка.

Несмотря на большие размеры, парковка никогда не пустует. Найти на ней свободное место, тем более в пятницу к вечеру, миссия абсолютно невыполнимая.

Сегодняшняя пятница не была исключением и, приехав к парку, Димка смог пристроить свою "Субару" только на выезде, сделав пару кругов по микрорайону, в ожидании свободного места.

Сейчас же тут ни души, и представители автопромов чуть ли не всех стран мира, выстроились в терпеливом ожидании своих хозяев, которые пока и не думают покидать парк.

Димка открыл машину, я радостно забралась на переднее сиденье, с наслаждением вытянула уставшие ноги.

К моему удивлению Смирнов в машину не сел, топтался возле водительской двери с растерянным видом.

Предчувствуя недоброе, выбралась из автомобиля, поспешила к Димке.

– Что-то случилось? – встревожилась я, опасаясь, что на машине обнаружилась царапина.

Димка кивнул на переднее левое колесо, для убедительности постучав по нему ногой. Спущено…Машина стоит на ободе.

У запасливого Смирнова в багажнике нашелся компрессор, но вот накачать колесо не получилось. Воздух тут же выходил через огромный разрез.

– У тебя запаска есть? – осторожно уточнила я.

– Докатка, – снова открывая багажник, грустно сообщил Димка. – Где же мы так шину распахали?

Помощник в деле смены колеса из меня никакой. Могу только сочувственно наблюдать за стараниями других.

Вот и сейчас, я переминалась с ноги на ногу возле пассажирской двери, украдкой зевала.

– Дим! Слушай, а вот почему ты выбрал именно Субару? Ведь у нее оппозитный двигатель, говорят он масло жрёт, – спросила я, надеясь, что светская беседа немного отвлечет мои мысли от желания прикорнуть хоть сидя на бордюре.

Димка посмотрел на меня так, как будто я при нем, только что съела червяка.

– Отойди от меня, женщина, – попросил он, пристраивая домкрат. – Пойди и поговори с подружками про маникюр и наращённые ресницы.

Светская беседа не состоялась. Да и пожалуйста, отойду. Я встала возле капота машины, всем своим видом демонстрируя обиду на мужской шовинизм.

Момент, когда ко мне подкрался человек в черной толстовке – я не заметила, только почувствовала, как кто-то сильно потянул за ремешок сумки-клатча, переброшенной мной через плечо. Подумав, что это Смирнов, неторопливо оглянулась, и лицом к лицу, нет, лицом к капюшону, дополненному какой-то неправдоподобной маской, оказалась с неизвестным, со всей силы тянувшим за ремешок сумочки.

От внезапности нападения, вида страшной маски вместо лица, я оцепенела, чем незамедлительно воспользовался напавший на меня. Не произнося ни звука, он схватил сумку и, развернувшись, шустро, но очень тихо, как-то по-кошачьи, кинулся прочь, ловко огибая припаркованные машины. Бежал он не в парк, а в сторону ближайшей к нему девятиэтажке.

Все произошло так стремительно, что копошившийся с колесом Димка, просто ничего не услышал.

Лишь когда грабитель скрылся за углом дома, ко мне вернулась способность дышать и кричать.

– Смирнооооов! – заорала я.

Услышав мой вопль, от неожиданности, тот выронил из