Дворцовый переполох - Риз Боуэн

придет в ужас от того, что я не вызвала полицию, и заставит меня это сделать. И, разумеется, придется объяснять, зачем я бежала в Эссекс вместо того, чтобы обратиться в полицию сразу, как только нашла труп.

Значит, дедушка отпадает. Сейчас мне нужно было просто с кем-то поговорить, чтобы принять верное решение. Одна голова хорошо, а две лучше, как говаривала моя няня. Я едва не пожалела, что не впустила Тристана и не показала ему труп в ванне. В конце концов, Тристан мне почти родственник. Он вряд ли подсказал бы, что делать в таком положении (и, наверное, даже грохнулся бы в обморок), но, по крайней мере, я была бы не одна.

Кого еще я знаю в Лондоне, кроме Тристана? Дарси. Ему-то, пожалуй, слишком хорошо известно, как избавляться от трупов, но доверяю ли я ему? К тому же я не знаю, где он живет. После Дарси на ум пришла Белинда. Когда в пансионе случалось попасть в переплет, Белинде просто цены не было — например, когда мы случайно подожгли садовый сарай.

Да, конечно, сейчас мне нужен именно такой человек, как Белинда! Я со всех ног припустила к ней, мысленно взмолившись: только бы она оказалась дома! Я выскочила из дома в твидовом костюме, и мне скоро стало жарко. День выдался теплее, чем я ожидала. У Белинды я появилась вконец запыхавшаяся (разумеется, я в жизни не призналась бы, что мне жарко, и это еще одна премудрость моей гувернантки: настоящие леди никогда не говорят, что им жарко). Я постучалась. Дверь открыла служанка.

— Мисс Белинда отдыхает, ее нельзя беспокоить, — сказала она.

— У меня срочное дело, — заявила я. — Мне немедленно требуется поговорить с вашей хозяйкой. Пожалуйста, разбудите ее.

— Не могу, мисс, — ответила служанка с таким же непоколебимым видом, как старый швейцар в клубе. — Хозяйка строго-настрого велела ее не беспокоить, хоть конец света.

Я почувствовала, что на сегодня сыта по горло дерзостями прислуги.

— Это конец света и есть! — сказала я. — Речь идет о жизни и смерти, вот что. Если вы не разбудите Белинду, я сделаю это сама. Будьте так любезны сообщить ей, что пришла леди Джорджиана по срочному делу.

Девушка явно испугалась, хотя я не поняла, чего именно — меня или необходимости будить хозяйку.

— Как скажете, мисс… То есть простите, ваша светлость, — пролепетала она. — Хозяйка, конечно, рассердится, потому что вернулась домой в три часа утра и собиралась на выход вечером.

Служанка неохотно повернулась и поплелась к лестнице. В этот миг на верхней ступеньке возникла впечатляющая фигура — в алом японском кимоно и в наглазной маске для сна, сдвинутой на лоб. Белинда стояла в драматической позе кинозвезды, томно приложив руку к виску.

— Что за тарарам, Флорри? — вопросила она. — Разве я не велела сказать, чтобы меня не беспокоили?

— Это я, Белинда, — подала я голос. — Мне надо с тобой переговорить, срочно.

Белинда сдвинула маску повыше. Посмотрела на меня сонными глазами.

— Джорджи… — простонала она.

— Прости, что разбудила тебя, но случилась катастрофа, и я не знаю, к кому еще обратиться. — На этих словах, о ужас, голос у меня задрожал.

Белинда, хватаясь за перила, начала медленно спускаться по лестнице — вполне сносно изображая леди Макбет, блуждающую во сне.

— Пожалуйста, Флорри, приготовьте нам чаю, — сказала она. — Тебе лучше сесть, Джорджи.

Тут она сама рухнула на диван.

— Господи боже, как мне худо, — простонала она. — Коктейли, наверно, были отравленные, а я выпила их не знаю сколько.

— Прости за вторжение. Мне в самом деле неловко, — сказала я. — Я не стала бы тебя беспокоить, только мне не к кому больше пойти.

— Садись и расскажи тетушке Белинде все с самого начала, — она похлопала по дивану рядом с собой.

Я послушно села.

— Твоя горничная нас не подслушает? — тихонько спросила я. — Мой рассказ не предназначен для чужих ушей.

— Не подслушает, кухня далеко. Давай, выкладывай.

— Я попала в жуткий переплет, Белинда, — выпалила я.

Идеально выщипанные брови Белинды взлетели от изумления.

— Ты всего лишь неделю назад утверждала, что не прочь расстаться с девственностью. Не могла же ты уже забеременеть!

— При чем тут… — сказала я. — У меня в ванне труп.

— То есть покойник?

— Именно так. Покойник.

Тут уж Белинда проснулась. Она передвинулась на краешек дивана и подалась ко мне.

— Милочка, это просто потрясающе! И кто он — твой знакомый?

— Собственно говоря, да. Совершенно ужасный француз. Его звали де Мовиль, и он пытался отнять у нас замок Раннох.

— Объявился давно потерянный родственник?

— О господи, нет. Никакой не родственник. Он выиграл замок у отца в карты, во всяком случае так он утверждал.

— А теперь лежит мертвый у тебя в ванне. Ты уже вызвала полицию?

— Нет, хотела сначала найти Бинки, а он взял да и исчез, и теперь я не знаю, связан он с этим всем как-то или нет.

— Скверно получается — у вас обоих серьезный мотив убить этого француза.

— Сама знаю.

— И что ты намерена предпринять? Как-то избавиться от тела? У вас там есть сад за домом? Или клумбы?

— Белинда! Не могу же я закопать его у нас в саду — о чем ты говоришь!

— Это было бы проще всего, Джорджи.

— Нет, не проще. Во-первых, он довольно упитанный, и вряд ли мы с тобой доволокли бы его до сада. Во-вторых, нас обязательно кто-нибудь бы увидел, и тогда положение мое стало бы еще хуже. По крайней мере, сейчас я хотя бы могу обратиться в полицию и знаю, что ни в чем не виновна. Не забывай, девиз Раннохов — «Честь превыше жизни».

— Ручаюсь, если бы француз был тщедушный, а за домом у вас был бы лес, ты бы его закопала и глазом не моргнула, — усмехнулась Белинда.

Поневоле улыбнулась и я.

— Может быть, и так.

— Кто еще, кроме вас с братом, знает, что де Мовиль явился требовать себе замок Раннох?

— К сожалению, наши адвокаты. Кто еще кроме них, не знаю.

Белинда наморщила лоб и на минутку задумалась. Потом сказала:

— По-моему, тебе сейчас лучше всего зайти с козырей.

— С каких козырей?

— Воспользоваться связями с королевским семейством, милочка. Вызываешь полицию, изображаешь праведное негодование. Ты только что обнаружила у себя в ванне покойника. Кто он и как туда попал — понятия нс имеешь. Пусть будут любезны немедленно его убрать. Вспомни о своей прабабушке. Низшие классы всегда трепещут перед особами королевской крови.

— А если полицейские спросят меня, знаю ли я покойного? Соврать я не смогу.

— Выразись неопределенно.