Ирина Волкова - Флирт с дьяволом

Фавроль захлопнул дверь и привалился спиной к стене. Его лицо заливала смертельная бледность.

— Действительно, где я был в это время? — спросил он сам себя. — Как же могло получиться, что я ничего не помню?

Лили Кюизо упала ничком на кровать в номере Предсмертного кошмара и зарыдала горько и безнадёжно. Она чувствовала себя примерно так же, как лишённый власти и сосланный на остров Святой Елены Наполеон Бонапарт, а, может быть, даже и хуже. Наполеону, как ни крути, удалось-таки побыть императором, а её карьера в роли принцессы Стефании закончилась, так толком и не начавшись. В сложившейся ситуации она не могла продолжать играть свою роль. Полиция разоблачила бы её в мгновение ока.

Боже, какую гордость испытывала она, когда она шла через дискотеку, а люди за её спиной, перекрывая грохот музыки, восклицали: "Принцесса! Стефания!", а на их лицах отражались восхищение и интерес.

И что теперь? Из-за этого проклятого убийства её тайна оказалась раскрытой. Более того, возможно полиция арестует её, как подозреваемую в убийстве, ведь она первая обнаружила тело. К тому же в темноте она ухитрилась споткнуться о тело Луиджи и упасть на него, перемазавшись кровью с ног до головы. Теперь её, как и всех остальных свидетелей, попросили на время задержаться в отеле "Пик Дьявола", до тех пор, пока полицейские не получат все необходимые им показания.

— Какой позор! — простонала Лили. — Боже мой, какой позор! Я этого не переживу!

— Из-за чего ты так переживаешь — из-за смерти Луиджи, или из-за того, что все узнали, кто ты есть на самом деле? — поинтересовался Предсмертный кошмар.

— Плевать мне на этого итальянца! — воскликнула девушка. — Это всё из-за него! Если бы не убийство, все продолжали бы считать меня принцессой Стефанией!

— Зачем тебе это? — удивился рокер. — Ты это ты, а принцесса — это принцесса! Лично мне ты нравишься гораздо больше, чем Эстефания де Монако. К тому же ты моложе и красивее настоящей принцессы.

— Ты не понимаешь, что значит быть дочерью алкоголика и глупой полуграмотной толстухи, — всхлипнула Лили. — А так все считали меня особой королевской крови! Мои снимки появились бы в журналах. И пусть даже потом все узнали бы правду, я успела бы прославиться! Весь мир говорил бы обо мне! В памяти людей я осталась бы второй Эстефанией! Возможно после этого я смогла бы опубликовать свои мемуары или даже получить роль в кино! Такая, какая я есть, я никому не нужна. Даже ты меня бросил!

— Сглупил я, — признался рокер. — Если ты меня простишь, обещаю больше никогда тебя не бросать. Кстати, тебя я бросил всего один раз, а принцессу мужчины бросали уже целых три раза. Так что, как ни крути, у тебя и тут преимущество.

— Иди к чёрту, — проворчала девушка. — Я всё равно тебе не верю.

— Придётся поверить, — усмехнулся Предсмертный кошмар. — А как ты смотришь на то, чтобы стать княгиней? Княгиня — это почти принцесса.

— Какой княгиней? Что ты несёшь? — разозлилась Лили. — Лучше уж помолчи. И без тебя тошно.

— Ты станешь княгиней, если выйдешь за меня замуж, — сказал рокер. — Когда я сбежал из дома, я взял себе новое имя — Доминик, чтобы ничто не напоминало мне о прошлом. На самом деле меня зовут Алексей Оболенский, и я принадлежу к знаменитому в России княжескому роду. Если для тебя это так важно, имей в виду, что в моём генеалогическом дереве можно обнаружить и членов семьи Романовых, и даже некоторых монархов Европы.

— Ты — русский князь? — презрительно усмехнулась Кюизо. — В таком случае я — Эрнесто Ганноверский! Да ты небось и по-русски-то ни слова не знаешь! Вот уж не думала, что у тебя тоже развилась нездоровая склонность к титулам!

— Ты можешь спросить у Жозефины, — пожал плечами Алекс. — Она знает моего отца. И по-русски я свободно говорю. А если ты убедишься, что я князь, ты выйдешь за меня замуж?

Лили села на кровати и пристально посмотрела в глаза рокеру. Сама не понимая почему, она начинала ему верить.

— Значит, если я выйду за тебя замуж, я породнюсь с королевскими династиями Европы и России? — уточнила она.

— Именно так, — подтвердил Предсмертный кошмар. — Если захочешь, даже сможешь вступить в Российское Монархическое Общество. Отец будет счастлив.

= Княгиня Оболенская… — задумчиво произнесла Лили. — По моему, звучит не хуже, чем Эстефания де Монако.

— Мне тоже так кажется, — согласился ПК.

— Так вы репортёр, — констатировал Жак Гранье.

— Точно, — подтвердил Ксавье Ледрю.

— Не люблю репортёров, — заметил инспектор.

— В точности такие же чувства я испытываю по отношению к полицейским, — усмехнулся экс-легионер.

Гранье достал из кармана трубку и стал неторопливо набивать её табаком.

— Держу пари, что вы пошли работать в полицию, потому что в детстве мечтали стать вторым комиссаром Мегрэ, — заметил Ледрю.

— Держу пари, что вы тот самый снайпер, который теряет сознание при виде живой мишени, — отпарировал Жак.

Ксавье почувствовал, что краснеет. Похоже, этот раунд он проиграл.

— Откуда вы знаете? — спросил он.

— Если хочешь стать комиссаром Мегрэ, приходится многое знать, — с достоинством произнёс полицейский. — А если честно, так мы оба лечились у одного и того же психотерапевта.

— А как же врачебная тайна? А клятва Гиппократа? — возмущённо воскликнул папарацци.

— С врачебной тайной было всё в порядке, по крайней мере со стороны доктора, — ухмыльнулся инспектор. — Помнишь его рыженькую секретаршу с большими сиськами?

— Разве такую забудешь! — мечтательно закатил глаза Ледрю.

— Она слишком много болтает в постели, — объяснил Жак. — Она-то и рассказала мне о снайпере, которому её босс, отчаявшись его вылечить, посоветовал стать папарацци, а потом как-то раз она указала мне на вас, когда вы выходили из кабинета. Ну так как, будем сотрудничать?

— На трёх условиях, — сказал Ксавье. — Во-первых вы никогда никому не расскажете, почему я стал репортёром, во-вторых, я буду единственным журналистом, посвящённым в подробности расследования, и в-третьих мне бы хотелось знать, по какой причине вы посещали психотерапевта.

— Только между нами, — доверительно произнёс полицейский.

— Замётано, — согласился Ледрю.

— Я лечился от комплекса неполноценности, — подвинувшись поближе к папарацци, прошептал Гранье.

— Да ну? — удивился Ксавье. — А по вам не скажешь. Вроде с виду нормальный мужик.

— Я и есть нормальный, — вздохнул инспектор. — Комплекс неполноценности у меня возник из-за этих проклятых смертей на Пике Дьявола. Я просто нутром чую, что что-то тут нечисто, но всё проделано так тщательно, что не подкопаешься. Я столько думал об этом, что чуть не свихнулся.

— А что посоветовал психотерапевт? — поинтересовался Ледрю.

— Найти убийцу и успокоиться или просто плюнуть на всё это дело и позабыть, — горько усмехнулся Жак.

— Такой совет я мог бы бесплатно дать, — пожал плечами Ксавье. — По-моему, вся эта психотерапия — сплошное надувательство. А почему вы так уверены, что это не были несчастные случаи?

— Из-за волос, — ответил Гранье. — У каждого из погибших была срезана тоненькая прядка волос за ухом, но она была срезана так аккуратно, что трудно было понять, что это — дефект причёски или дело рук убийцы. Поэтому никто вначале не придавал этому значения. Так вот, у последней жертвы, Луиджи Манчини, тоже была отрезана небольшая прядь.

— Но в данном случае убийство не было замаскировано под несчастный случай, — заметил репортёр.

— Поэтому мы должны проверить все версии, — объяснил полицейский. — Вы тут покрутились некоторое время. Возможно вы что-либо заметили — с кем здесь общался с Манчини, не ссорился ли он с кем-нибудь, и всё в таком роде. Сейчас уже слишком поздно допрашивать людей. Завтра с утра я начну собирать свидетельские показания, но сначала я хотел бы узнать от вас всё, что возможно, о людях, с которыми мне придётся иметь дело.

— Я могу назвать по меньшей мере троих человек, испытывавших неприязнь к итальянцу, — сказал Ледрю. — Во-первых, это Пьер Большеухов, вдовец графини Мотерси-де-Белей. Всем было известно, что Луиджи Манчини спал с его женой. Во-вторых это Ивон Карпентье, подружка Манчини, приехавшая вместе с ним. Именно она явилась инициатором драки на дискотеке, из ревности набросившись на Луиджи, танцевавшего с принцессой, вернее, с этой девушкой, выдававшей себя за Стефанию де Монако. И третья, самая загадочная женщина, это некая Жозефина Леклерк. Я не знаю, кто она, но я обратил внимание на взгляды, которые она бросала на Луиджи в ресторане, когда он пришёл туда со своей подружкой. Если бы взгляды могли убивать, этот итальянский жиголо умер бы намного раньше.