Любовь и птеродактили - Елена Ивановна Логунова

была готова внимать. Покровский подозвал официанта, и тот всем налил вина. Благодарно кивнув, я взяла бокал, с удовольствием полюбовалась им на просвет и сказала:

– Так выпьем же за то, чтобы больше никто и никогда не сомневался в том, что мы с дарлингом знаем, что делаем!

– Да! – с вызовом поддержал меня Петрик и послушно хлебнул вина, после чего склонился к моему уху и спросил: – А что мы сделали, я не знаю?

– Мы с честью выполнили все задачи, поставленные перед нами руководством! – ответила я и отсалютовала бокалом Дорониной.

– Вот прям все? – усомнилась она.

– Ну, разве что владычицей морской тебя еще не сделали! – с полоборота завелся гневливый дарлинг.

– Тихо, тихо. – Я успокаивающе похлопала его по запястью. – Сейчас она сама все поймет и страшно устыдится.

– Я?! – удивилась Дора.

– Ты, ты. Кто велел нам найти рыбок, пропавших вместе с аквариумом? – Я кивнула на фикус – хранитель ведер. – Мы их нашли! Более того, спасли от неестественной мучительной смерти!

– То есть они все-таки съедобные, – обрадовался Эмма.

– Это была бы естественная смерть, – ответила я.

– А нельзя ли изложить всю историю по порядку? – спросил Караваев. – Так, чтобы смерть была в самом конце, как положено в правильной сказке?

– Запросто. – Я поставила бокал и подперла щеку ладошкой, как сказочная бабушка в окошке деревянной избушки. – Жили-были…

– Рыбки! – подсказал Петрик.

– Они тоже, – согласилась я. – Но вообще-то я хотела сказать – жили-были дед да баба. Дед, Вадим Бабаев его зовут, руководил предвыборным штабом одного кандидата в депутаты. А баба, некая Светлана Светозарная, подрядилась очистить репутацию того кандидата магическим способом.

– Как? – заинтересовался Покровский.

– Да, в общем, просто, только это хлопотно и дурно пахнет.

– Очень дурно, – подтвердил Петрик и зажал нос, брезгливо скривившись.

– Нужна живая рыба, – объяснила я. – Очень много живой рыбы, если порочащие слухи распространились широко. Мистик-мастер…

– Это как Баба-яга, но без пауков и лягушек, – вставил Петрик.

– …берет несчастную рыбку, тычет в нее иголкой, читает специальный заговор – и так примерно десять тысяч раз.

– Где ж столько рыбы взять? – ужаснулся Эмма.

– Вот именно! Особенно когда наш друг Артур всю барабулю у местных рыбаков скупил на корню!

Все посмотрели на Покровского. Тот молча развел руками.

– Пришлось деду с бабой украсть аквариум с рыбками из гостиницы, – закончила я. – Ты, Артур, кстати, сообщи своему приятелю Левушке, владельцу отеля, что пару ведер его декоративной мойвы мы успели спасти и возвращаем ему при условии, что он будет лучше заботиться о питомцах. Примет меры, чтобы теперь они были в безопасности.

– Рыбок жалко, – всхлипнул Петрик.

– А ты, Федор Михалыч, – я перевела строгий взор на Доронину, – оцени наш трудовой подвиг. И рыбок мы тебе нашли, и про Светозарную все узнали. А ты: «Бездельники, бездельники!»

– Ладно, вы молодцы, – расщедрилась Дора на похвалу. – Посмотрим, как пройдет предстоящее заседание клуба. Если хорошо – может, я вам даже премию дам. Небольшую!

– Ну, раз с делами покончено, давайте отдыхать, – предложил Покровский и снова подозвал официанта.

Но отдохнуть не получилось.

Петрик не зря говорил про нашу воображаемую бальную книжечку, что та, как природа, пустоты не терпит. Стоит только решить и вычеркнуть из списка одну задачку, сразу же появляется следующая!

Трель моего мобильника заглушила звон бокалов. Звонила Кира.

– Кирюш, мне сейчас неудобно, давай утром созво… Что?

Петрик, чутко уловив, как изменился мой голос, отвернулся от Покровского и пытливо уставился на меня.

– Секунду…

Я встала из-за стола, в спешке громко проскрежетав по полу стулом, и пошла на веранду – там было потише. Петрик, не отставший ни на шаг, закрыл за нами дверь, но я еще успела услышать страдальческий голос Артура:

– Куда опять?!

И злой и веселый ответ Караваева:

– Они быстро, им надо что-то проверить…

– Что, Кира? – досадливо спросила я в трубку.

– Ты мне прислала фото метелки. Откуда оно у тебя?

– Не понимаю, – честно ответила я и посмотрела на Петрика. Тот молча помотал головой, давая понять, что и у него понимания ноль целых ноль десятых. – Какая еще метелка?

– Да та самая, Люся! Максова! – Кира сердилась и объясняла непонятно. – Это точно она, я ее сразу узнала!

Я отошла подальше, туда, где не было столиков, а перила подпирали тянущиеся с клумбы штокрозы. В просветах между высокими кипарисами переливалось лиловым и розовым закатное небо, ровно блестело гладкое серебряное море. Нервозный голос в трубке неприятно диссонировал с этой безмятежной красотой.

– Давай по порядку, как в правильной сказке, – попросила я. – Что там я тебе прислала?

Оказалось, что вместе с материалами для речи кандидата в депутаты Кира получила от меня фото женщины, в которой уверенно опознала ту самую подругу Макса, к которой он ушел от нее. Девицу, похожую, по мнению Киры, на метелку для смахивания пыли!

Общими усилиями мы кое-как разобрались. Фото «метелки» припуталось к пакету рабочих материалов случайно, я не глядя подгребла его в общую кучу, перебрасывая Кире то, что накидал мне в мессенджер Бабай. Таким образом, это его надо спрашивать, откуда взялась фотография «метелки» и зачем он прислал ее.

– Скорее всего, тоже случайно, – предположил Петрик. – Но мы, конечно же, не можем оставить это без внимания.

– А придется, – решила я, поглядев на часы в смартфоне. – В начале десятого звонить работодателю откровенно неприлично. Бабай свято чтит свое свободное время: или не ответит на звонок, или вызверится и включит нам санкции. А ты же помнишь, как он любил штрафовать сотрудников, когда мы работали в газете?

– Век не забуду. – Петрик поежился.

Я объяснила ситуацию очень недовольной Кире и пообещала с утра все выяснить. На том и расстались.

Мы вернулись к своей компании, вместе переместились в наш королевский люкс, очень приятно посидели с вином и легкими закусками на открытой террасе и уже в двенадцатом часу разбрелись по опочивальням…

А ровно в полночь (как раз гулко бомкнули деревянные часы-парусник в нашей морской гостиной) карета превратилась в тыкву, а безмятежный релакс – в то, чем я живу обычно. Торжественное гудение часов дополнил настойчивый скрежет ногтей о филенку.

Так мог царапать дверь голодный котик, но никаких животных у нас в номере не имелось. К тому же даже самый голодный котик не стал бы выстукивать когтями «Имперский марш» из «Звездных войн», так что определить личность визитера я не затруднилась и, подобравшись к двери, укоризненно зашептала в щель у косяка:

– Петя, что у тебя случилось?

– Да ничего особенного, разумеется! – драматическим приглушенным голосом ответствовал дарлинг в ту же щель. – Что вообще у меня может случиться? Все как обычно: