Новая весна - Рита Романова

Вера на цыпочках прокралась в зал. Степа сладко посапывал в кроватке, распростертый на простыне, маленький, беззащитный и безумно хорошенький. От отца ему досталась только улыбка, в остальном малыш пошел в маму. Те же светлые густые волосы, тот же широкий разрез глаз, пухлые губы, широкие скулы. Вера в очередной раз поразилась Сашиному жестокосердию. Как можно не любить такое чудо?! Если бы у нее был такой сынок, она была бы самой счастливой женщиной на свете. Девушка склонилась над мальчиком и легонько поцеловала его в теплый лобик. Малыш что-то недовольно заворчал во сне и отвернулся к стене.

— Спи спокойно, мой хороший, — прошептала Вера. — Пусть тебе снятся только хорошие сны.

Еще вчера она заметила толстый фотоальбом на верхней полке стенного шкафа. И теперь, оставшись одна, она могла спокойно его полистать. С самой первой страницы на нее смотрела совсем юная Света. Здесь ей было лет тринадцать, не больше. В руках она держала огромный букет белых роз и счастливо улыбалась. Дальше опять шли Светины фотографии. За школьной партой, на фоне морских волн, среди круглолицых подсолнухов… Потом шел выпускной. И дальше — она с крошечным Степашкой на руках. Некоторые фотографии были обрезаны с одного бока. Вот Светина голова лежит на широком мужском плече. В глазах девушки читается всеобъемлющая нежность, но к кому она обращена — можно только догадываться. Криво срезанный край глянцевой бумаги явно сделан в спешке и под напором эмоций. И Вера ее понимала. Если бы у нее были совместные фотографии с Сашей, то она сожгла бы их целиком. В том, что обладателем этого плеча, был именно он — девушка нисколько не сомневалась.

— Дзэк Валабей, ты тут? — раздался сонный детский голосок. — Тепель ты всегда бутис со мной?

— Пока тебе не надоем, — улыбнулась Вера и захлопнула альбом. — Как тебе спалось, малыш?

— Похо, — горько вздохнул мальчик. — Дядьки злые опять пиходили. Маму били, меня били. Они ко мне каждую ночь пиходят и пиходят. Че пиходят? Не наю.

— Ты тогда сильно испугался? — подошла к кроватке Света и села в ногах у мальчика.

— Да, — протянул он. — Я пакал, пакал, а меня никто не жаел. Был бы папа, он бы помог.

— Больше тебя никто не обидит, — пообещала она. — Теперь я встаю на твою защиту. Сам Джек Воробей. Я сильнее и хитрее всех злодеев на свете. Я специально пришла, чтобы защищать вас с мамой.

— Павда? — округлил глазки малыш. — Я так и знал, что ты пишла из телевизоа.

— Видишь, какой ты молодец, — подмигнула ему Вера. — Сам все знаешь. Значит, ты знаешь, и то, что должны делать маленькие мальчики сразу после сна?

— Мыться и пеледеваться, — бодро заявил малыш и выбрался из кровати.

— И с чего начнем?

— Мыться, — вскочил на ножки Степа и, выпрямившись, как солдат, потопал в сторону ванной.

Но звонкая телефонная трель остановила малыша. Степа вздрогнул, испуганно посмотрел на Веру и, подбежав к кровати, с головой забрался под одеяло. Девушка, как завороженная, смотрела на разливающейся третью аппарат. Липкий страх сковал ее тело. Казалось, что стоит ей поднять трубку, как оттуда выскочит толпа вооруженных бандитов и застрелит ее. В этот момент ей отчаянно захотелось забраться под Степино одеяло, прижать к себе малыша и замереть.

— Как маленькая, ей Богу, — строго сказала себе Вера и подошла к телефону. Длинный гудок успокаивающей музыкой зазвучал в ухе. И девушка с облегчением повесила трубку. Но едва она надавила на рычаг, как телефон вновь зазвонил. На этот раз Вера не поддалась панике, а резко схватила трубку и глухо сказала:

— Слушаю.

— Вера, что случилось? — взволнованно заговорила Света. — Почему у тебя такой странный голос? Словно из могилы. Где там Степашка? С ним все хорошо?

— У нас все отлично! — излишне весело отозвалась Вера, как только страх ослабил свою хватку. — Степашка проснулся, пошел умываться. Но тут зазвонил телефон и он испугался. Если честно, то я и сама испугалась. Очень уж он у вас громкий.

— Громкий? — удивилась Света. — Я ставила его на минимальную громкость. Наверное, Степка опять его подкрутил. Он постоянно возится с телефоном. Говорит, что в нем живут злые дядьки и, если оставить открытыми невидимые ворота, то они смогут попасть к нам в дом. Через телефон, в общем, попасть. Эти дядьки теперь ему повсюду мерещатся.

— Надо же, — улыбнулась Вера. — А ведь мне тоже так показалось.

— Значит, вы со Степашкой обязательно найдете общий язык, — повеселела молодая мама. — Ладно, мне пора работать. И я могу уверенно заявить, что в нашем телефоне никто не живет. Так что можете его не бояться. Буду звонить. Счастливого вам дня!

— Степашка, Джек Воробей победил всех телефонных монстров, — ласково посмотрела на чуть вздрагивающее одеяльце Вера. — Больше они не будут беспокоить маленького мальчика.

— Ты их убиа? — раздался едва уловимый шепоток из-под одеяла.

— Нет, конечно, — твердо заявила Вера. — Я навечно замуровала проход из их мира в наш. Теперь, как бы им ни хотелось, они не смогут попасть в наш дом.

Надо же, она сказала — в наш дом. Когда это он успел стать ее? Почему-то от этой мысли девушке стало невероятно весело. Не сдержав эмоций, она смешно хрюкнула.

— Ты це? — высунулась из теплого убежища взлохмаченная голова малыша. — Паласенок цто ль?

— Я — Джек Воробей! — засмеялась девушка, вытянула мальчика наружу, прижала к себе и закружилась с ним по комнате. — А ты — самый замечательный малыш на свете!

Резкая боль остановила ее безудержное веселье. Выжженная кожа натянулась, и начала страшно пульсировать. Огромным усилием воли ей удалось заглушить крик боли. Она боялась вновь напугать малыша. И это чувство оказалось сильнее ощущения разрывающейся на части кожи. Слезы сами собой полились из глаза. Она посильнее прижала к груди головку малыша и села на кровать.

Степашка тут же начал выкручиваться из ее объятий. Заерзал у нее на коленях, недовольно засопел, уперся ручками Вере в грудь и вскинул розовое личико. Девушка едва успела отвернуть голову.

— Ты — ни Дзэк Валапей, — обличительно заявил малыш. — Я вспомнил. У Дзэка два глаза. А у тебя один.

В голосе малыша явно читалось разочарование. Он слез с Вериных коленей, обошел ее сбоку и обвиняюще посмотрел ей в лицо.

— Плавильно — плаць, — серьезно продолжил мальчик. — Тепе долзно быть стыно. Ты навала мне. Но я лазгадал твою тайну. Ты — капитан Клюк! И больше мне не вли!

— Больше не буду, — покачала головой Вера, встала перед мальчиком на колени и прижала его нежное тельце к себе. — Никогда не буду.