Закон чебурека - Елена Ивановна Логунова

К тому же он дайвер, а это значит, что у него наверняка есть черный обтягивающий костюм. И он хромой! Сдается мне, не такой уж тот Виктор приличный дядька. И знаешь что? Если гражданин Капустин — специалист по информационной безопасности, неудивительно, что сведений о нем так мало. Такие спецы собственные личные данные хранят как зеницу ока. Полагаю, то, что узнал для нас Руслан, только верхушка айсберга.

— То есть ты настаиваешь, что Виктор Капустин все-таки является тем преступником, который сбежал в аэропорту? — Алка почесала в затылке дужкой солнцезащитных очков, водрузила окуляры на законное место и с сожалением констатировала: — Нет, не выходит каменный цветок. Если Капустина уже собирались депортировать как криминальный элемент, значит, на нашей стороне его встречали, чтобы принять в руки закона. Тогда Руслан нашел бы его в полицейской базе.

— А если его должны были выслать не в Россию?

— А вот это, Кузнецова, гениальная мысль! — Подруга, немного подумав, посмотрела на меня с уважением. — Возможно, Виктор Капустин просто не наш преступник, и тогда информацию о нем нужно искать совсем в других базах. Ты случайно не имеешь хороших знакомых в Интерполе? Нет? Очень жаль.

За разговором мы быстро собрались и отправились принимать водные процедуры, а по дороге зашли в банк, отделение которого располагалось как раз на полпути к пляжу.

По-хорошему, к такому важному делу, как открытие счета в иностранном банке, следовало подойти основательно, и Алка, надо признать, об этом говорила. Она бы, дай ей волю, изучила всю доступную информацию, провела сравнительный анализ и выбрала турецкий банк, достойный самого султана. Но я спешила поскорее обзавестись счетом, на который Бронич кинул бы мне гонорар в валюте, чтобы успеть потратить честно заработанные иностранные денежки в торговых заведениях Антальи — там как раз начинался сезон распродаж. В итоге наша подготовка была фрагментарной: мы только оформили себе онлайн турецкие номера ИНН и сунули в отдельный карман пляжной сумки нужные документы.

И, конечно же, оказалось, что Трошкина была права: мы выбрали не лучший банк. Сельскохозяйственный! Считай, для колхозников. Там нам выдали допотопного вида карточки без чипа и модуля бесконтактной оплаты, с одной лишь магнитной полосой.

— Я думала, такие уже не делают, — призналась Алка, повертев свою совсем новую, но технологически устаревшую карточку, — тем более не ожидала, что ими еще где-то пользуются.

— Не придирайся. — Я активировала свою карту тут же, в банкомате, для проверки перебросила на нее немного денег с российской, убедилась, что рубли запросто переводятся хоть в турецкие лиры, хоть в доллары, и осталась вполне довольна. — Не будем капризничать, мы обзавелись счетами в иностранном банке, и нам это ничего не стоило!

— Это тебе ничего не стоило, — кисло уточнила подруга. — А у меня живот раздулся от выпитого чая и мозоль на языке образовалась!

Я прикусила свой язычок без мозоли: Алке действительно пришлось долго и трудно коммуницировать с сотрудниками колхозного банка. Английский они знали плохо, а еще торговались как на базаре: сначала хотели, чтобы мы положили на счет по тысяче долларов, и только после длительных переговоров за чаем удовлетворились скромной суммой в триста лир.

— Зато теперь твой муж и мой брат будет доволен: мы сделали то, о чем он просил, — напомнила я, и Алка моментально перестала хмуриться.

Ради того, чтобы угодить любимому Зямочке, она на многое готова.

— Русские девушки завели счета в турецком банке, провели в отделении целый час, — доложил перманентно унылый брюнет своему вечно недовольному телефонному собеседнику, прячась за горой арбузов на террасе супермаркета с видом на стеклянный аквариум банковского отделения.

— И что? К чему мне эта бесценная информация? — В трубке звякнула ложечка в чашечке. Собеседник неспешно вкушал свой привычный английский завтрак.

— Полагаю, они готовятся получить вознаграждение в валюте, — многозначительно сказал брюнет.

— От кого? От нашего беглеца? — собеседник заинтересовался.

— От кого же еще? Обычно русские туристы на курорте деньги тратят, а не получают. А эти, стало быть, не бескорыстно помогают нашему беглецу, не из идейных соображений…

— Мне их соображения совершенно безразличны, ваши действия интересуют: что дальше?

Из отделения банка вышли две светловолосые девушки. Брюнет повернулся к ним спиной и прикрыл трубку ладонью:

— Есть план…

Плавать и загорать мы с Алкой пошли на то же место, где были вчера. Сначала купались вдвоем, дядька наш морской Роберт на этот раз не присоединился, потом я осталась в воде одна — Трошкина вылезла на берег и снова уткнулась там в свой смартфон. Я ей не препятствовала, думая, что подруга хочет позагорать.

Ошиблась: оказывается, Алка пожертвовала купанием ради срочного поиска информации.

— Смотри, что я нашла! — Едва я приблизилась к берегу, она замахала мне зажатым в руке телефоном.

Я вылезла и посмотрела, но ничего не поняла, поскольку, как уже говорила, мои знания английского фрагментарны. А текст, который открыла Алка, был не про Лондон, который столица Великобритании.

— Перескажи своими словами, — попросила я.

— Это криминальные новости, — объяснила подруга. — Но не наши…

— Оф Грейт Британ, — я все-таки использовала свои скудные знания инглиша.

— Точно. И вот, смотри, четыре дня назад в СМИ прошло сообщение о том, что сотрудниками Интерпола при содействии правоохранительных органов Турецкой Республики проведено задержание россиянина, который обвиняется в организации преступной группы хакеров. Тут сказано, что турки выдают его британцам. Но не сказано, что британцы его приняли! Не было такого сообщения!

— А чего сразу британцам-то? — обиделась я за задержанного россиянина.

— А у наших властей к нему не должно быть претензий, он в родной стране не куролесил, обижал только чужих, причем тех, кого надо, — хихикнула Алка. — Вскрывал базы данных Минобороны Великобритании, публиковал секретные документы Пентагона и НАТО, денежки, предназначенные для закупки оружия, уводил неизвестно куда… Мог это быть наш Капустин, как думаешь?

— Хм… Специалист по информационной безопасности — это звучит не только гордо, но и очень расплывчато.

— Вот именно! — Трошкина, весьма довольная, закрыла вкладку в смартфоне, посмотрела из-под ладошки на солнце в зените и заключила: — Опять мы слишком засиделись на пляже. Бежим домой, пока не обуглились.

Обедали мы с Алкой в кафе, мамуле и бабуле взяли еду навынос. Думали, они заждались, потому что проголодались, но нет: открыв нам дверь, бабуля только глянула на контейнер с ароматным мясом и рисом и сразу пошла в гостиную, поторопив и нас:

— Пошевеливайтесь, сейчас будет презентация. Бася нарисовала схему.

Трошкина испуганно ойкнула. Она не относится к числу почитателей мамулиного писательского таланта и рассматривать ее схемы не рвется.

А вот я их в детстве любила даже больше,