Роковой выстрел - Марина Серова

права настолько на него разозлиться, чтобы стать его убийцей? — спросила я.

— Так отец ведь успел пожалеть об этом своем решении, и очень сильно пожалеть, — возразил Владислав. — Ты ведь слышала, как Валентина сказала о том, что он предлагал ей снова быть вместе.

— Да, но… ладно, Влад, давай сейчас не будем гадать на кофейной гуще. У меня просто нет фактов, которые точно бы указывали на преступника, — сказала я.

Утром я проснулась, когда Владислав еще спал. Я вышла в сад и, найдя укромное место, набрала Владимира Кирьянова.

— Привет, Володь, это я, Татьяна.

— Доброе утро, Тань, — отозвался Владимир.

— Володь, ну как? Удалось проверить на предмет алиби вторую супругу Владимира Новоявленского, Валентину? — спросила я.

— Да. Валентину Новоявленскую можно считать непричастной к смерти ее бывшего мужа Владимира Новоявленского. Ее билет из Стамбула в Москву был забронирован уже после того, как Владимир Новоявленский умер. В авиакомпании подтвердили, что она заказала билет для срочного вылета, так что все подтверждается. Она заявила, что вылетает на похороны, все сходится, — сказал Владимир.

— Понятно. А что по поводу дел в компании Владимира Новоявленского? — спросила я.

— Мы выяснили, что дела в компании идут хорошо, никаких разногласий по поводу управления с компаньонами у него не было. Собственно, и конфликтов у Новоявленского тоже ни с кем не наблюдалось. Да и твой, так сказать, жених, Владислав Новоявленский, тоже чист как стеклышко. Что касается приятеля Владимира Новоявленского — Виталия Сидорова, — так у него твердое алиби, это проверено. Ну и начальник службы безопасности, Евгений Петров. Да, он видел огрехи в организации охраны территории коттеджа, но Владимир Новоявленский не принимал никаких новшеств по внедрению хотя бы видеонаблюдения, поэтому Петров и не настаивал. Это пока все, Тань, — ответил Владимир.

— Ладно, Володь, спасибо тебе за информацию, — сказала я.

— У тебя-то там как дела, Тань? — поинтересовался Кирьянов.

— Пока никаких подозреваемых в причастности к убийству Владимира Новоявленского нет. Точнее сказать, подозреваемые — почти все его родственники, — сказала я.

— Вот это ничего себе! — присвистнул Владимир.

— Да, вот так, Володь. Там такая семейка, что палец в рот не клади — оттяпают и глазом не моргнут. Правда, после того как ты проверил Валентину Новоявленскую и Владислава, Виталия Сидорова и Евгения Петрова, подозреваемых стало на четыре человека меньше, — сказала я.

— Ну ладно, Тань, продолжай работать дальше. Удачи тебе, — пожелал Кирьянов.

— Спасибо, Володь, пока, — сказала я.

Я нажала на «отбой» и вернулась в дом. Когда я вошла в комнату, Владислав уже проснулся.

— Доброе утро, Влад, — сказала я.

— Ты думаешь, оно будет добрым? — с сомнением произнес Владислав. — Если честно, то после вчерашнего я уже и не надеюсь на лучшее.

— Ну это ты зря. Всегда нужно верить в то, что все образуется и что завтра будет лучше, чем сегодня, — сказала я.

— Ты еще, Таня, скажи, что добро непременно победит зло, — невесело усмехнулся Владислав.

— А что, ты считаешь, что все будет наоборот?

— Так это только в сказках так происходит, — пожал плечами Владислав. — А я уже вышел из того возраста, когда верят в сказки. Хотя не могу не признать, что в сказках заложена мудрость.

— А в притчи ты веришь? Нет, не так, притчи ты признаешь? — спросила я.

— Да, в них заложен глубокий смысл, — кивнул Владислав.

— И конечно же, ты знаешь притчу о царе Соломоне и его кольце, — утвердительно произнесла я.

— Кто же ее не знает.

— Да, эта притча известна многим, — согласилась я, — но только немногие знают, что надпись на кольце этого царя: «Все проходит, пройдет и это» — не является окончательной, — сказала я.

Владислав удивленно посмотрел на меня.

— На закате своей жизни Соломон прочитал еще одну надпись на кольце: «Ничего не проходит бесследно», — сказала я.

— И какое толкование имеет эта надпись? — спросил Владислав.

— Существует несколько расшифровок. Одна из них означает, что в жизни ничего не вечно, только лишь память. Иными словами, что жизнь суетна и все ее мгновения нужно прожить достойно, потому что бесследно не проходит ничего. Понимаешь?

— То ли я еще окончательно не проснулся, то ли я проголодался, но, знаешь, Таня, как-то с трудом доходит до меня эта мудрость…

— Тогда пойдем на завтрак, — предложила я.

В столовой к нашему с Владиславом приходу уже все собрались. Екатерина сидела с самодовольной улыбкой, словно предвкушая, что утро принесет новые поводы для споров и скандалов.

— Ты, Владислав, что-то совсем неразговорчивый стал, — с усмешкой сказала Екатерина. — Вчера во время ужина молчал, словно воды в рот набрал. И сегодня сидишь, словно аршин проглотил. С чего бы это? Или твои родственники стали тебе поперек горла? Считаешь ниже своего достоинства общаться с нами?

— Екатерина, тебе что, заняться больше нечем? — прикрикнула Елизавета Аркадьевна. — Оставь Владислава в покое. Ты что, не понимаешь, что он потерял отца? Неужели у тебя совсем нет ни сердца, ни ума-разума? В такой момент ты считаешь себя вправе читать ему нотации, как он должен вести себя с родственниками?

— Ну надо же! Значит, только у Владислава большая потеря — и ни у кого больше? А то, что вы потеряли сына, то, что я потеряла горячо любимого мужа, — это что, не считается? Не берется в расчет? А все остальные — Виктория, Валериан, — они что, не понесли утрату родного человека? — возмущенно проговорила Екатерина.

— Вот только не нужно приплетать нас, родных брата и сестру Владимира, — резко ответила Виктория. — Твои слова о потере якобы горячо любимого мужа — они насквозь пропитаны фальшью!

— Тетя, не нужно меня защищать, я и сам могу постоять за себя, — сказал Владислав. — Екатерина, да и все остальные родственники, послушайте, что я сейчас скажу. Вы все отправитесь по своим домам сразу после того, как будет оглашено завещание. Я больше ни минуты не потерплю в своем доме всяких прихлебателей, которые привыкли жить за счет отца!

— Влад, не нужно так горячиться, — тихо сказала я Владиславу, — твое выступление может вызвать непредсказуемые последствия. Твои слова спровоцируют некоторых на опасные действия или как минимум вызовут сильное недовольство.

— Недовольство некоторых, как ты заметила, — это последнее, что может меня волновать, Таня. Я намереваюсь дать всем понять, что хозяин здесь — я. И чем быстрее это до них дойдет, тем будет лучше для всех, — вполголоса ответил мне Владислав.

— Влад, ведь ты же не считаешь, что все наследство принадлежит только тебе? Ты не единственный наследник в семье, — с вызовом произнесла Екатерина.

Владислав сжал губы, но сдержался.

— Послушай, ты остаешься в этом доме только до оглашения завещания, — твердо сказал