Незнакомец. Суровый батя для двойняшек - Регина Янтарная

Растерянно смотрю на маму и проникаюсь к ней сочувствием. Конечно, она там вдали жутко переживает из-за меня, и сейчас ждет моего согласия с ее дурацким предложением.

– Как думаешь, я стану хорошей мамой, как ты? – настороженно спрашиваю я.

От моего вопроса мама окончательно входит в ступор.

– Маша! Пообещай, что сегодня же позвонишь следователю, а завтра поедешь к отцу на свидание!

– Я не хочу в тюрьму, – тихо плачу я. – У меня же будет малыш. Если меня посадят, как папу и братьев, я что же буду жить в клетке с моей доченькой? Я же не тигрица и не обезьянка, – снова срываюсь в плач.

– Дочка! Никто тебя не посадит. Ты ни в чем не замешана. Проверят и поймут, что ты восемнадцать лет прожила в другой стране и не имеешь отношения к делам отца!

– Правда?

Пытаюсь сконцентрироваться на словах мамы. Ничего не получается. С трудом борюсь с желанием сбежать, спрятаться в укрытии и не показывать оттуда голову.

Обвожу невидящим взглядом пространство вокруг себя.

– Маша, может тебе прервать беременность? – неожиданно предлагает мама. Ты еще молодая, здоровая, успеешь родить здоровых малышей. А сейчас это ни к чему. Слишком сложная обстановка. К тому же дети от мента, который сдал всю твою семью, плохая идея!

Прервать беременность? От этой страшной мысли про убийство моей доченьки липкий холод прокатывается по спине.

– Мама! Как ты можешь такое говорить? Эта девочка – моя малышка! Представь, если эта крошка моя копия. Ты могла бы убить меня?!

– Маша! Как ты смеешь предполагать такое? Я люблю тебя больше жизни. Только вот жизнь – паскуда как-то нехорошо с нами поступает. Обидно, однако.

– Я пойду к следователю сегодня и скажу, что хочу увидеть отца, – принимаю решение, чмокаю маму в экран телефона. – Я люблю тебя.

– Береги себя моя малышка.

Виновато улыбаюсь и отключаюсь.

– Замечательно! – говорит мне следователь по телефону, спустя час. Мария Егоровна, вы приняли абсолютно правильное решение. Я устрою вам свидание. Завтра в десять утра устроит?

– Да.

– Вот и хорошо, буду ждать вас в СИЗО.

Наутро захожу в магазин, недалеко от СИЗО, набираю всяких вкусностей без разбора, беру такси и еду к отцу. Конечно, он меня не ждет, и не одобрил бы мой приезд. Но мне абсолютно некуда идти.

Глава 32

Мария

– Пройдёмте, – следователь – мужчина невысокого роста и хилого телосложения, с бледным лицом, ведет меня куда-то по коридору. Перед нами как по мановению волшебной палочки открываются железные засовы дверей, и мы всё дальше углубляемся в лабиринт СИЗО.

Борюсь с желанием развернуться и сбежать. По суровому выражению мужчины понимаю, что не стоит делать резких движений.

Наконец, заходим в небольшую комнату, с большим грязным окном, закрытым решеткой с внешней стороны.

– Присаживайтесь, Мария, – мужчина показывает на прикрепленный к полу стул. Занимаю место, чувствую, что мне неуютно, ёрзаю, пока мужчина занимает свое место – напротив меня.

– Долго вы не звонили, – говорит и буравит меня глазами-бусинками.

– Была занята, – выпаливаю первое, что приходит в голову.

– Чем же? Насколько я знаю, вы не работаете и в университете появились всего два раза.

– Я на заочном учусь, мне не нужно приходить на учебу. Так что я не пропускаю лекции, смотрю в записи.

– Понятно. Я вас искал в университете! – выдыхает следователь и прищуривает глаза, ожидая моей реакции на признание.

Душу разъедает страх.

Зачем меня искали?

Почему деканат не передал мне информацию?

– Поняла, – киваю головой, и светлая прядь волос падает мне на лицо.

– Маша, вы не ответили на мой вопрос. Где жили это время, на какие средства жили?

Вскидываюсь, удивленно гляжу на мужчину. На вид ему лет сорок, но у него уже абсолютно седые виски, видимо, жизнь его сильно напряженная.

– Просто жила, – лепечу я.

– Вы не поняли мой вопрос? – мужчина яростно бьет кулаком по столу.

– Нет, не поняла, – шепчу в страхе перед ним, и гляжу на закрытую наглухо тяжелую дверь. Похоже, я как мышка попала в ловушку кошки. – Я могу увидеть папа?

– Нет. Пока не ответите на вопрос!

– Какой вопрос? – спрашиваю дрожащим голосом и горькие слезы отчаянья скатываются по лицу.

– Где деньги вашего отца??? – жестко чеканит следователь и сквозь зубы добавляет матерное слово.

– Не знаю! – отчаянно кричу.

– Охрана! – следователь подходит к двери, стучит. – Заберите подозреваемую.

– Кого? – спрашиваю глухо. Губы дрожат, зубы стучат. Отчаянно моргаю. – Я пришла на свидание к папе, – бормочу еле слышно.

– Девочка, ты не выполнила свою часть сделки, значит, не можешь попасть к нему на свидание.

В комнату заходят охранники и направляются ко мне.

– Вы не можете меня так просто задержать! – качаю головой

– Почему? – следак театрально округляет глаза.

– У вас нет ордера!

– Есть, – показывает бумагу с печатями. – В случае сопротивления, и неоказания поддержки следствию, имею право. Ведь ты – особоопасная преступница!

– Я – кто?! – теряю дар речи от услышанного.

– Ты – Мария Егоровна Угрюмова – дочь главаря ОПГ.

– Я – Мария Маркина, к отцу приехала недавно. Всю жизнь жила в другой стране и не знала, чем занимается папа! – делаю тщетные попытки защитить себя.

– Нет, девочка, для нас ты дочь преступника. Если он перевез тебя жить к себе именно сейчас, значит, решил передать информацию тебе. Угрюмому сейчас абсолютно некому доверять, его предали все.

– Что вы от меня хотите? Спросите, если я знаю, то скажу. Только не нужно закрывать меня в камере. Я боюсь. Мне нельзя к вам!

– Почему нельзя? – издевательским тоном спрашивает следователь Мезенцев.

– Я беременна!

– Ничего страшного! В тюрьме тоже женщины рожают!

– Издеваетесь?! – закипаю я.

– Нет! Это вы с отцом издеваетесь, не говорите, где общак. А мне край как надо знать! Понимаешь?

– Я не знаю! – шепчу пересохшими губами. – Папа со мной не делился своими делами.

– Посидишь в СИЗО, сразу вспомнишь. Уводите ее! – командует охране.

В этот же момент на моих руках защелкиваются наручники, и меня как безвольную куклу тащат на выход. Сил сопротивляться нет, я в полном шоке. Ехала к отцу, а попала в ловушку.

Какая же я глупая. Папа говорил: – Маша, исчезни. Ко мне не приходи, даже если будешь на грани.

Уже за порогом вспоминаю, о ребенке, и слезы снова градом летят по лицу.

– Мне нельзя в камеру! У меня будет малыш!

– Лицом к стене! – командуют охранники и подталкивают в спину, чтобы я понимала, что свободе пришел конец.

Глава 33

Маша

Мезенцев отдает распоряжение и меня уводят в камеру.