Невеста самурая и три папы - Янина Олеговна Корбут

закатила глаза: чувство юмора у работников полиции всегда отличалось оригинальностью. Но и Славик был тертый калач, оттого так просто не сдавался:

– Нет, я вперед полиции не могу. Я слишком вас уважаю. Потом продегустирую, когда вы проведете свои опыты…

– Проведем, – буравя Славика взглядом, заявил кучерявый, мгновенно теряя доброжелательность. – Клубень заберем на экспертизу. Хорошенькое дельце. В доме любовника погибшей его самого нет, зато есть вторая любовница и цикута, которой была отравлена Марина.

– Погодите, что за ерунда, – заволновалась мамуля. Я пыталась испепелить Тимофея взглядом, а Славик принялся объяснять, что «все мы здесь сегодня собрались» случайно, и безо всякого злого умысла.

В это время, ко всем прочим бедам, во двор ввалились наши рыбаки. И объяснения пришлось начинать сначала: кто, кого и почему.

Отцы начали выгораживать меня и Славика. Сам же Славик, не будучи услышанным, разозлился и заявил, что сейчас же позвонит моему отцу подполковнику, чтобы пожаловаться на ментовской беспредел. На что предки и Славик тут же получили резонный вопрос: «А вы кто будете?».

– Значит, вы два отца, но есть еще один, подполковник? – выслушав путанную историю семьи, заржал кучерявый и обратился к мамуле:

– А кто же из них ваш муж?

– Вот он, – махнула головой в сторону Тимофея мамуля. Тот приосанился, все еще продолжая держать в руках ящичек с цикутой. Стражи порядка переглянулись и уже откровенно принялись хохотать.

– Вы еще скажите, что это ваша вторая внебрачная дочь, – утирая слезы, заявил кучерявый, указывая пальцем на Славика в розовой бандане. Тот попытался возмутиться на высокой ноте, но уже изрядно подорвал голос, споря и возмущаясь. Оттого пустил петуха и закашлялся, чем вызвал новый приступ смеха.

На прояснение ситуации ушло еще минут десять, но, кажется, с каждой минутой мы выглядели все более подозрительно. По крайней мере, стражи порядка заявили, что «Такого цирка раньше не видели». Но на всякий случай запретили цирку гастролировать. В смысле покидать Заполье до окончательного выяснения дела.

Как только дознаватели отъехали, поднялся еще больший шум. Все угомонились только тогда, когда третий отец, который всегда делал что-то под общий шум, предложил отобедать ухой. К тому времени она уже весело закипала в большой кастрюле, и мы принялись накрывать на стол.

До кучи выяснилось, что молочкой Славик так и не обзавелся. При его приближении бабки закрывали не только дома, но даже ставни. Проблему решил Тимофей, отправив нас в «серый дом с красным скворечником».

– Там бабка Маланка живет, – пояснил он. – Соседка ваша, считай. Через два дома. Скажите, что от меня, скидку сделает.

Чтобы не видеть Дубровского, я поспешила вслед за Славиком. Пока бабка Маланка, оказавшаяся благообразной старушкой, отмеряла нам молоко, я решила навести справки о новом мамулином муже. Никогда не знаешь, кто станет твоим следующим отцом…

– Золотой мужик! – замахала руками Маланка, чуть не опрокинув банку. – В городе должность занимал, дети взрослые, в большом городе устроились хорошо. Жена померла лет пять назад, болела. Вот он закручинился, сюда перебрался. Нам на радость. Порядок в деревне навел, слыхали, наверное, что об нас и в газете писали, и по телевизору?

– Повезло мамуле, – вздохнул Славик, когда мы покинули гостеприимную бабку. – Только вот я не понял, нам его тоже теперь надо называть папой?

– А при чем здесь ты? – возмущение мое не знало предела. – Мало того, что ты всех моих старых отцов прикарманил, так еще и на нового посягаешь. Обожди, может, мамуля надумает разводиться, не стоит вот так вот сразу привыкать к Тимофею. Давай лучше думать, как мне объяснить этим пентюхам, что я не травила Марину.

– Ты тоже думаешь, что ее все-таки намеренно отравили?

– Кто-то зачем-то затеял странную игру, посылая мужу поддельные фотки, а Нестору – несуществующие угрозы от Кирилла. А это анонимное письмо следователям? Как тебе? Скажи на милость, какому идиоту это нужно?

– Чего думать-то? – беззаботно махнул рукой Славик. – Пусть Долгоруков думает. А подполковник им удаленно вставит люлей.

– Как подполко…

– Ну папка наш первый. Он как раз на твой телефон позвонил, пока ты переодевалась. Спросил, как у нас тут дела.

– А ты?

– Так, вкратце обрисовал…

Я замерла, боясь шевельнуться:

– Ты что, все рассказал первому отцу?

– Не все, малую толику…

– Ты что наделал, идиот? – вскипела я. – Ты хоть понимаешь, что сейчас начнется?

– Не могу же я просто так смотреть, как тебя за решетку посадят, – заюлил приятель, прикрываясь банкой с молоком. – И моя административка так и душит, так и душит.

– Мне надоела твоя история про то, как ты писал в парке и был сдан полиции востроглазой бабкой.

– Так она же утверждала, что я извращенец, который показывал ей пипирку. А это, голубушка, статьей попахивало. Еле отмахался. Ты знаешь, сколько у нас в стране невинно осужденных? Мне нужен был совет опытного человека по борьбе с беспределом.

– Первый папа сейчас нам устроит…

– А пусть и устроит! Да и вообще, у нас тут проблем выше крыши. У мамули непонятки с новым мужем. Ты в курсе, что звонил бабуленок из Ниццы? Словно почуяла что-то. И сразу ко мне: Славичка, Славичка. Обхаживала, как лиса.

– Зачем?

– Бабуленок просила достать ей пистолетик. Маленький, изящный, чтобы в сумочку помещался.

– Чего-о-о? – опешила я. Конечно, бабуля та еще штучка, мамуле фору даст, но пистолетик – это уже чересчур.

– Ну, у нее там какие-то проблемы с местными старухами. Говорит, сплошная мафия. Оккупировали балконы и лавочки, их комнатные болонки спать не дают, а бабуленка они называют старой русской коммунисткой и гонят назад в Россию. Говорят, мол, Франция для французов. Я посоветовал бить старух пистолетной рукоятью, это эффективно, но срок поменьше будет, чем за огнестрел.

– Боже мой…

– А когда она узнала, что мамуля снова вышла замуж… Боюсь, как бы она сюда не нагрянула. С пистолетиком. Пришлось пообещать, что все проконтролирую…

В ответ я горестно застонала, а Славик продолжил:

– Ладно, бабуленок далеко. Когда еще доедет… А вот второй отец из-за выборов боится голову высунуть и всем настучать по кумполу, Дубровский этот явился, как чертик из табакерки. Тыры-пыры, чик-чирик. Учитель вообще что-то странное бормочет…

– Что именно? – против воли заинтересовалась я, потому что цитаты папы № 3 всегда били в яблочко.

– Он заявил, что не всегда надо Изиду разоблачать, – наморщив лоб, припомнил Славик высказывания папы № 3.

– Изиду? Египетскую богиню? Это что же значит?

– Не знаю, второй отец предположил, что под одеждой она морщинистая, как куриная гузка. Оно и понятно – мумия…

– Вы все идиоты. Наверняка папа имел в виду, что не всегда стоит копаться в прошлом, разыскивая