Девица высокого помета - Маргарита Эдуардовна Южина

— Конечно, — оптимистично поддержал Павел и вытолкал Сашку поскорее за двери. Леньку он вытолкал еще раньше, и тот теперь возлежал на заднем сидении.

— Едем! Леня для нас ценный клад. Кстати, поехали, к тебе заедем, Барка твоего возьмем.

— А что? — мгновенно насторожился Павел. — Что-то случилось?

— Пока не знаю, поедем.

В это время Маша уже гнала машину к себе. Как-то так славно получилось, что и Андрей с ней не поехал, значит, не придется его отшивать. Не хотелось бы… Хм, о чем это она? Просто, не надо было человеку врать, чтобы ничего не подумал.

Дома Мария была без пяти минут десять.

Первым делом она оббежала весь участок — никого нигде не было. Значит, Владлена еще не доехала.

— Эй, собики, бежим гулять, — выпустила собак Марья и стала набирать номер. Надо было сообщить этой Владлене, что она ее уже ждет. Номер она сохранила еще с утреннего звонка, так что…

Маша слышала, что пошли гудки, но трубку никто не брал.

— Понятно, — кивнула Маша и пояснила собакам, которые уставились на нее черными глазами — пуговицами. — Просто дамочка сидит за рулем, и не может отвечать на звонки. Я и сама так вначале за рулем ездила.

Время шло, а Владлена так и не появлялась. Через час Мария загнала собак и сама пошла в дом. Где-то глубоко внутри шевелилось нехорошее предчувствие. Она еще раз набрала Владлену. Никто не ответил. Тогда Мария набрала Андрея. Тот ответил не сразу, но через минут пять перезвонил.

— Да, Маш? — быстро говорил он.

— Андрей, ты… ты где? — неожиданно для самой себя спросила Марья.

— Да меня на операцию вызвали. Тут, представляешь, собака высокопородная разродиться не может. Крупная порода, пять щенков, все здоровенные, без родовспоможение — никак. И Суку терять нельзя — денег бешенных стоит, и щенки не из дешевых. На них уже столько денег угрохали…

— С ума сойти… Еще и у собак можно роды принимать? — удивилась Машка.

— А как ты думала, — даже обиделся Андрей. — У… постой, у тебя что-то случилось?

— Нет, прости. Завтра созвонимся, — пообещала Машка и отключила телефон.

Да, Андрей и в самом деле был на операции. Она хорошо слышала звон каких-то инструментов, разговоры медсестер. Но где же Владлена?

Еще через час позвонила Сашка:

— Маш, ты как?

— Да никак. Не приехала эта Владлена, — расстроенно рассказал Машка.

— Тогда… все так, как я тебе и говорила — девушка решила тебя напугать страшилками, а потом… потом передумала. Не переживай. Ложись спать.

Машка согласилась, пообещала лечь и отключила трубку.

Она покормила собак, разделась, выпила кофе и собралась, что называется, ко сну. Кофе вечером на нее всегда действовал усыпляюще. А заснуть сразу ей было необходимо. Отчего-то в голову лезли самые дурные мысли. Вот совсем не верилось, что эта Владлена решила ее напугать. Если так, то ей место в Большом театре. Она ж сама была напугана, как мышь… Почему мышь? Да ни фига не важно. У нее и голос трясся, и слова путались. Ей что-то угрожало. Или кто-то… А кто ж это мог быть?

Вот не спокойно было Марье и хоть ты что…

— Егоровна! Иди, давай, к нам.

Вообще, Мишка всегда спал с Машкой на кровати. Конечно, нельзя такого допускать, но маленький, беленький вест хайленд, с ним же так уютно. И ножки погреет… Хотя, кого она обманывает. Ни фига он ножки не греет, он на соседней подушке спит… В общем, Мишка итак спал с ней, но было бы неплохо, если б для защиты здесь спала и здоровенная Егоровна, которая чужого за версту чует и запросто глотку перегрызет.

Марье снился луг… Какие-то цветочки, а собирает эти цветочки… Владлена! Лица ее не видно, но Машка точно знает, что это она. Машка зовет ее, кричит, но та только рычит… Вот с чего бы этой девице рычать? Они ж так хорошо общались …

Машка уже проснулась, а рык все не утихал. В лунном свете видно было хорошо. И Маша прекрасно видела, как две собаки настороженно смотрели куда-то в сторону двери, навострив уши.

— Э, товарищи, вы чего? — уже всерьез испугалась Машка. — Вы … это… Чего рычать-то? Вы давайте того! Неситесь вниз, кусайте кого-нибудь…

Но тут же Маша вдруг осознала — собак могут запросто пристрелить. И Машке ее собачки не помогут, и себя подставят.

А собаки уже собрались на первый этаж. Там отчетливо слышались какие-то шорохи и чьи-то шаги.

— Стойте! — громким шепотом завопила Машка. — Стоять!! Лежать! Место! Куда собрались?! Я сама!! Даже не думайте! Я сама!

Она вскочила, оттолкнула собак, подлетела к шкафу, одним махом выкинула из него платья, которые болтались на плечиках, схватила железную перекладину, на которой раньше болтались эти самые плечики, и решительно двинулась к двери.

— Здесь сидеть! — строго рявкнула она.

Она боялась. Она очень боялась. Но… но не могла же она подставлять животных, которые ни в чем не были виноваты.

— Я справлюсь, — швыркнула она носом. — А вы… сидите тихонечко…

Но собаки ее не послушались. Егоровна всей тушей отшвырнула хозяйку с дороги, а юркий вестик мгновенно кинулся вниз по лестнице.

— Назад!! — заорала Машка и бросилась вдогонку.

— Во! Явление Христа народу! — раздался знакомый голос, и Машка увидела Павла. Рядом с ним стояла Сашка, а возле Егоровны и Мишки вертел всем туловищем грозный кане-корсо Барк.

Машка вдруг осела и заревела во весь голос:

— Какие вы …дураки-и… — рыдала она. — Я ж думала… меня убивать идут!

Сашка через минуту была возле сестры, крепко прижимала ее голову к своей груди и суровым шепотом тараторила:

— С ума сошла? Разве б мы дали тебя убить? Да я только… я как только услышала по телефону, что ты боишься, я ж… я сразу… Барка в охапку… мы ж вместе…

Павел сгреб обеих сестер, чмокал их без разбору в макушки и ворчал:

— Ну вот, развели здесь… аквариум какой-то… И чего с вами делать… с такими одинаковыми? Одна ревет, и другая туда же…

— Я-а-а-а п-пыдарю вам лилию! — вдруг раздался знакомый голос с дивана. А потом этот же голос четко произнес. — А эта пес-сня… си-час… звучит для моих любымых… Саши и… евойной сестры Маши… которые чему-то не спят! Девычкиии!

— О, Боже!! Это Ленька, что ли? — догадалась Машка.

— А как же мы его одного дома оставим? Правда, он немножко не в себе, ну так это и требуется. В себе-то он фиг что нам расскажет, — деловито объясняла сестра. — А он еще