Фактор кролика - Антти Туомайнен

Карта не работает. Я извинился перед мужчиной и сказал, что мы принимаем и наличные. А если нет наличных, то ближайший банкомат находится в соседнем бизнес-центре, на другом конце еловой аллеи, и что…

— Папа, можно мне уже пойти поиграть?

Девочка уже прошла на территорию Парка приключений и кричала нам оттуда. Папа посмотрел на дочку, а затем перевел взгляд на меня.

— Может, она зайдет, а я подожду в машине?

Я объяснил, что дети допускаются в Парк только в сопровождении взрослых. Это обязательное требование, обойти которое нельзя. Девочка снова крикнула что-то папе. Видно, что она уже готова бежать играть. Папа выглянул наружу. Я следил за ним взглядом. Мы оба смотрели на его машину: старый, изъеденный ржавчиной «опель» без колпаков на колесах.

— Не хотите купить машину?

— В данный момент приобретение машины не представляется мне разумным, — ответил я. — Я уже это много раз просчитывал.

Девочка снова что-то крикнула. Из зала доносились звуки — другие дети радостно верещали. В глазах мужчины погасли последние искры жизни. То, что казалось в нем серьезным, приобрело смертельную серьезность. Он выглядел настолько убитым, что, пожалуй, было бы неосмотрительно пускать его за руль — еще одна причина, по которой машина ему вскоре не понадобится.

Ситуация была яснее ясного. Он пообещал дочке день в Парке приключений, но не мог себе этого позволить. Он привез ее и теперь вынужден ей сказать, что приключений не будет.

Не знаю, откуда у меня возникла эта идея, но она возникла, вызвав цепную реакцию других, связанных одна с другой; все они росли, набирая проценты, пока не… В буквальном смысле. Я нашел решение. Оно маячило прямо передо мной, а прошлой ночью пыталось меня убить. Сочетание этих двух факторов выглядело безумием, но на самом деле было логичным, разумным и представляло собой кратчайшее расстояние по прямой из пункту А в пункт Б.

— Можно вас спросить?

Мужчина повернулся ко мне. Он молчал. Девочка в который раз позвала его, но ее голос раздавался уже тише — вскоре Парк проглотит ее целиком.

— Парк приключений может предоставить вам кредит. Как бы вы отнеслись к этому предложению?

— Что вы имеете в виду?

— Вы будете нам должны.

— В самом деле?

— Не совсем, — ответил я, стараясь обуздать поток идей, проносящихся у меня в голове. — Давайте предположим, что Парк приключений допускает подобные займы. И процент по нему на несколько пунктов ниже, чем самый дешевый заем подобного рода. Взяли бы вы такой кредит?

Голос девочки больше не был слышен. Она уже нырнула в глубины Парка. Мы с ее отцом дружно повернулись в сторону входного зала.

— А какие у меня варианты? — спросил он.

Я задал ему еще несколько вопросов. Он на них ответил. После чего я протянул ему два бесплатных билета в Парк — для него и для дочери. Мужчина стоял передо мной, держа в руке билеты.

— Спасибо, — сказал я и оторвал еще два билета от другого рулона. — А это для кафе «Плюшка и кружка». Сегодня у нас особое предложение — блинчики «Попугайчики» со сливками и клубничным джемом.

Я протянул мужчине билеты. Он задумался.

— А когда я могу взять этот кредит? — спросил он.

— Полагаю, очень скоро. Я на днях встречаюсь с инвесторами.

3

Парковка напоминала пустое поле. Над полем сияла полная луна. Двери Парка приключений скользнули в стороны и с щелчком закрылись у меня за спиной. Я шагал к автобусной остановке. Последний автобус отвезет меня к железнодорожной станции, а электричка доставит домой. Казалось, луна сделана из сливочного финского сыра — никогда не видел ее такой. Желтая, грузная, она нависала так низко, словно дотянуться до нее ничего не стоило. Я представил себе Шопенгауэра — как он сидит на подоконнике и голодными глазами смотрит в пространство. Я слышал звук своих шагов и гул машин с шоссе. Если быть точным, в ушах у меня все еще стоял писк клавиш большого калькулятора. Я считал весь вечер. В первый раз после ухода из страховой компании я чувствовал удовлетворение от своей работы. Я понимал: вот оно, счастье.

У меня даже появилось ощущение легкости. Если абстрагироваться от того факта, что я спрятал труп в морозильнике, что я в долгу перед множеством компаний-поставщиков, государством и бандой преступников, которые сшибли мой флагшток (и флаг, и шест мы убрали, оставив только цементный постамент с торчащим из него пеньком). Плечо болело еще сильнее, чем раньше. Я шагал так быстро, как будто едва касался ногами земли. Голова была полна цифрами. Вот что может нам дать настоящее, серьезное применение математики. Счастье. Удобство. Надежду. Разум и логику. И превыше всего остального — правильное решение.

Математика побеждает. Математика помогает. Математика…

У меня за спиной появилась машина. Я не слышал ее приближения, потому что она очевидно прибавила скорость, находясь позади здания, и шум ее двигателя сливался с шумом других машин на шоссе. Он стал громче только тогда, когда машина повернула на парковку и двинулась ко мне. Машина высокая, и она ехала прямиком на меня. Я ее не узнал, но не собирался стоять на месте и ждать, пока не увижу логотип на бампере. Внедорожник. Большой и тяжелый.

Я развернулся и побежал. Единственное, о чем я думал, это канава между парковкой и дорогой. Переехать через нее, чтобы все четыре колеса остались на земле, было невозможно. И мало кому удалось бы через нее перепрыгнуть. Мне предстояло спуститься по одному крутому откосу, а затем подняться по другому, такому же крутому. У меня возникло ощущение, что до края парковки — несколько километров. Я бежал и бежал; чувство, что я почти лечу по воздуху, почему-то пропало. Напротив, ноги у меня словно приклеились к асфальту. Я услышал шорох шин, урчание мотора. Я неожиданно сменил направление, надеясь, что это собьет с толку водителя.

Моя тактика сработала. Но только на полсекунды. Шины взвизгнули. Машина начала поворачивать. Я слышал, как взревел мотор. Водитель ударил по тормозам, а затем снова дал по газам. За мной как будто гнался очень ловкий танк. Я снова сменил направление, удлиняя свой путь, но второй раз водитель на тот же самый трюк не повелся. Я уже засомневался, что сумею добежать до канавы. Она слишком далеко, а внедорожник слишком близко. Но я продолжал бежать. Рев двигателя заглушал