Фактор кролика - Антти Туомайнен

что она имеет в виду. Разумеется. Потому что спутал две вещи. Сначала я подумал, что кто-то что-то нашел в зале или обнаружил в морозильнике кафе то, чего там быть не должно, и теперь Минтту К пришла спросить меня об этом. Но затем я заметил у нее в руке документ, который вчера оставил на ее столе.

— Нам всем надо затянуть пояса, — объяснил я.

— Вы меня убиваете.

— Не только вас, — сказал я. Должно быть, это прозвучало достаточно грубо, поэтому я добавил: — не вас лично. Ни вас, ни отдел маркетинга, ни кого-нибудь еще из любого другого подразделения. Я просто пытаюсь сэкономить деньги там, где это возможно.

Минтту К села и закинула левую ногу на правую. Ее брюки плотно обтягивали икры.

— Слушайте, — сказала она. — Я понимаю, что все это для вас в новинку и вам приходится непросто. То, что случилось с вашим братом, и все такое… Наверняка вы ничего этого не ожидали.

— Можно и так сказать.

— Вы уж мне поверьте, мне приходилось переживать и кое-что похуже. Когда-нибудь я вам об этом расскажу. Вам будет трудно мне поверить…

— Скорее всего.

Минтту К замерла на полуслове. Бросила на меня более долгий взгляд.

— Вы выглядите немного… Не таким, как всегда, — сказала она.

— Я не выспался.

— Золотце, я не спала с девяностых, — бросила она. — Слушай, что я тебе скажу. Репутация — это то, как ты продаешь свой продукт. А как создать репутацию? Делать всякое и рассказывать об этом людям.

Минтту К руками говорила не меньше, чем ярко накрашенными губами. Сверкали в воздухе ее серебряные кольца.

— Тебе надо иметь яйца, — сказала она и ухватила себя за пах.

Я быстро отвел глаза в сторону.

— А у этой бумажки нет яиц.

— Это предложение по бюджету.

— Вот именно, — оживилась она. — Мне нужны деньги. Бабло. Капуста.

Мне показалось, что последние слова вылетели у нее изо рта помимо ее воли. Остальные звучали немного иначе, особенно ее любимое обращение «золотце». Теперь в ее голосе появился напор, почти намек на честную панику.

— Вам? — спросил я.

Минтту К отвела глаза, уставилась в пол и снова посмотрела на меня.

— Маркетингу нужны деньги, — быстро произнесла она. — А я… Я и есть маркетинг.

Я подумал о пропавших деньгах. Кто проверяет, на что Минтту К тратит свой бюджет? Почему мне на ум буквально минуту назад пришли мысли о ночных клубах и бутылках просекко? Это были не единственные мои вопросы. Всю ночь и все утро я спрашивал — пока что только самого себя — как вообще метатель ножей пробрался в здание? Откуда он знал, что я остался работать после закрытия Парка и был один? Прежде чем я смог сформулировать этот вопрос, мое внимание привлекла дверь. Я увидел Лауру Хеланто до того, как она увидела нас. Она шла мимо открытой двери, но, заметив нас, чуть вздрогнула и остановилась, будто наткнулась на что-то мягкое.

— Доброе утро, — наконец выдала она.

Минтту К взглянула на дверь и снова повернулась ко мне, не пожелав Лауре доброе утро в ответ. Я вспомнил, как изменилась атмосфера во время моего первого обхода Парка, когда мы зашли в кабинет Минтту К. Они с Лаурой тогда тоже не поздоровались. Если я ничего не забыл, с момента моего появления в Парке они не обменялись ни единым словом.

— Доброе утро, — сказал я и подождал, что будет дальше.

— Я просто шла за канцтоварами, — сказала Лаура и махнула рукой в конец коридора. — Не знала, что вы уже здесь, Хенри.

Она опять обращалась только ко мне. Она видела в комнате только одного человека. В этом не было ничего необычного. Невозможно дружить со всеми — это мне известно по собственному опыту. Перттиля, без сомнения, послал бы Лауру и Минтту К на курсы по разрешению конфликтов на работе, где наставник указал бы им правильное направление. Возможно, эти курсы проходили бы в зале для занятий йогой, не исключено даже, при свечах. Но прямо сейчас это обстоятельство не шло первым номером в списке моих приоритетов.

— А почему бы мне здесь не быть? — спросил я Лауру.

Она на пару секунд задумалась.

— Вы вчера вечером задержались. Я подумала, что вы захотите утром подольше поспать. Понедельник — самый спокойный день недели, особенно до обеда.

— Вы видели кролика? — спросил я.

«Этот кролик может быть непредсказуемым»… Вот что Лаура Хеланто сказала мне всего несколько часов назад. Она оглянулась. Кролика за ней не было.

— Еще нет, — сказала она. — Еще не была в зале. Думала, что сначала… разберусь с… одной мелочью.

У нее зазвонил телефон. Лаура отступила из дверного проема назад. Я слышал, как она ответила на звонок. Минтту К сменила позу, закинув правую ногу на левую.

— Золотце, — сказала она прежним сладким голоском. — Давай не будем сокращать бюджет на маркетинг, хорошо?

Мои мысли все еще были заняты кроликом, и я тщетно пытался перенаправить их на Минтту К, когда в дверях снова возникла Лаура.

— Боюсь, у нас небольшая проблема, — сказала она.

Небольшая, как она выразилась, проблема находилась на площадке перед зданием. Кто-то сшиб наш флагшток — то ли въехал в него, то ли просто снес. Яркое красивое утро с прохладным осенним ветром. На ясном голубом небе — ни облачка. Мы стояли у основания флагштока. Желто-зелено-красный флаг с надписью «Заходи, здесь весело» лежал на сухом сером бетоне метрах в двадцати дальше. Если быть более точным, мы стояли возле пенька, оставшегося от флагштока. Я смотрел на Кристиана, который и позвонил Лауре, и мне казалось, что он вот-вот расплачется. Но затем я понял, что он взбешен.

— Хреновы любители, — прошипел он. — Хреновы чайники.

— Кто? — спросил я.

Кристиан повернулся ко мне. Его глаза сверкали и метали молнии.

— Те, кто врезался во флагшток.

Я осмотрелся. Со всех сторон оставалось, как минимум, 30 метров свободного пространства. Никто не врезается во флагшток случайно. Чтобы в него врезаться, надо прицелиться с достаточного расстояния, начиная двигаться к нему от парковки. А расстояние это составляет 150 метров. Кто бы ни был человек, сбивший флагшток, он сделал это намеренно.