Фаина Раевская - Мачо в перьях

Вдруг пошел дождь. Именно вдруг, словно кто-то там, наверху, нажал на кнопочку с надписью «осадки». Конечно же, мы сразу промокли насквозь. Спрятаться от плотных, упругих струй воды было негде: дождь, казалось, лил отовсюду — и сверху, и снизу, и сбоку…

— Надо идти! — крикнула Ленка, перекрывая шум воды.

— Под дождем? — испугалась я. — Может, подождем, пока дождь кончится?

— Все равно уже промокли, а ждать нам некогда. К тому же это тропический ливень, часа через три закончится, если повезет…

И мы опять пошли. Я старалась держаться в непосредственной близости от студентки, потому что из-за стены дождя на расстоянии метра почти ничего не было видно. Признаюсь, я уже совсем не соображала, куда мы идем, как долго, а главное, зачем. Ноги двигались сами по себе, просто потому, что Ленка так сказала, хлесткие удары мокрых растений, сперва так злившие, теперь оставляли равнодушной, мокрая, прилипшая к телу одежда словно всю жизнь такой и была. И лишь на задворках сознания маячил образ Маруськи.

Подобно тяжелораненому бойцу, рвущемуся в атаку с именем любимой на устах, я продиралась сквозь джунгли, время от времени рыча имя подруги.

«Конечно, Маруся, я тебя люблю настоящей, чистой братской любовью. Ты, можно сказать, самый главный человек на данном этапе моей жизни. Но все-таки ты паразитка, всем паразитам паразит. Игнату повезло, он пока этого не знает. Угораздило же тебя пропасть. Нет, спасти — я тебя спасу с божьей и Ленкиной помощью… Но когда спасу, пощады не жди, задушу!» — примерно так я рассуждала, сцепив зубы и упрямо (откуда только силы появились?) двигаясь сквозь стену тропического ливня и заросли джунглей за Ленкой-коммандос.

— Ложись! — неожиданно крикнула студентка и первой шлепнулась в грязь. Философски вздохнув, я без особой охоты последовала ее примеру, хотя маневр этот был не совсем понятен. Зачем валиться в грязь? По-моему, наша одежда уже достаточно мокрая и грязная, так надо ли усугублять? Но Ленка лежала, затаившись, словно индеец на тропе войны, заметивший бледнолицего с подходящим скальпом. Я немного полежала — было неуютно и холодно, поэтому захотелось объяснений.

— Лен…

— Тихо ты! — довольно грубо прервала меня студентка. — Смотри…

Послушно переведя взгляд в ту сторону, куда кивнула Ленка, я на мгновение застыла, а потом попыталась поглубже окопаться в грязи. То, о чем рассказывали девчонки, вернувшись из первой разведывательной экспедиции, я видела своими глазами. Иными словами, перед нами была та самая военная база. Выглядела она в точности так, как ее описывали «амазонки»: колючая проволока в три ряда, перепаханная полоса, правда, сейчас ее здорово размыло дождем, военный «Хаммер» и несколько серых одноэтажных зданий общим числом пять штук. Но что удивительно, никакой охраны я не увидела, ну ни одного человечка! С одной стороны, это понятно — такой ливень… Но с другой-то стороны, раз уж это военная база, должен же ее охранять хоть кто-нибудь. Впрочем, вполне возможно, имеются камеры видеонаблюдения, так чего зря народ под дождем мочить? Сидят сейчас эти аники-воины в тепле, в сухости, да в карты режутся.

Лежание в грязи порядком надоело — мы с Ленкой уже довольно долго занимали эту позицию. Я сочла разумным поинтересоваться:

— И сколько нам тут валяться? Я замерзла, как голый эскимос на Северном полюсе! К тому же не видно ни фига!

— Сколько потребуется, столько и будем валяться, но увидим все, что нужно. Не отвлекайся, Ярослава, а то пропустим все самое интересное.

Хм, интересное… Я исправно таращилась на стену дождя, сквозь которую едва проступали силуэты одноэтажных домиков. Ни с того ни с сего на меня накатила волна злости. По-моему. Ленка чересчур увлеклась игрой в «Зарницу». С чего вообще студентка решила, что перед нами военная база? Из-за «Хаммера» и колючей проволоки? Так у нас в Грибочках один деятель по прозвищу Кулибин из списанного трактора соорудил такую машину! Просто супервездеход, он даже реку вброд переплывал! По сравнению с этим чудом техники «Хаммер» — детская игрушка. А что до колючей проволоки… Может, у людей отсутствуют материалы для штакетника… Так что место, где мы сейчас находимся, вполне может оказаться заброшенной фермой, к примеру, или складами запчастей для сенокосилок.

Теперь о сюрпризах в виде растяжек и сеток-ловушек. Это вполне могли быть «домашние заготовки» организаторов шоу, чтоб «амазонкам», то есть нам, жизнь на острове раем не казалась.

Однако, как я ни старалась, не могла толково объяснить ни появления искалеченного Ингумбо, ни исчезновения девчонок, ни ночного аквалангиста. Пока я уверена только в одном: остров, о необитаемости которого так долго и красочно говорил Завалов, сидя в своем уютном кабинете, оказался очень даже обитаемым. Правда, кроме Ингумбо и аквалангиста, я пока никого не видела, но, как мне кажется, это дело времени.

— Славка, смотри! — пнула меня ногой Ленка, отвлекая тем самым от размышлений.

А как смотреть-то, если дождь глаза заливает? Тем не менее я сложила ладошки козырьком и вгляделась вперед.

От одного из домиков, из тех, что стояли кучкой, отделилась смутно угадываемая фигура мужчины и направилась к домикам, стоявшим в отдалении. В руках у мужчины что-то было, но что именно, из-за дождя определить не представлялось возможным. Сам человек здорово напоминал огромную летучую мышь. Полы плащ-палатки при ходьбе разлетались в разные стороны. Фигура вошла в домик, но пробыла там недолго и бегом вернулась обратно, причем в руках уже ничего не было.

— Вот еще одна загадка острова, — негромко заметила я. — Ну, поползли обратно? Мы выяснили, что база обитаема. На первый раз, я считаю, этого вполне достаточно…

Я была уверена — Ленка внемлет голосу здравого смысла и непременно согласится. Однако, как оказалось, не так-то просто своротить студентку с пути, намеченного ею же, проще заставить УТР дать задний ход. Ленка так интенсивно замотала головой, что я всерьез испугалась, как бы студентке не лишиться думательного органа.

— Нет, никуда мы не поползем. Скоро стемнеет. Думаю, нам удастся придумать, как проникнуть на территорию базы и посмотреть, что на ней творится и кто на ней обосновался.

Возмущение, гнев, растерянность и еще черт знает какие чувства враз нахлобучились на меня, и я зашипела, как гюрза:

— Вот уж фиг тебе! Если желаешь, можешь броситься грудью на колючую проволоку, которая под напряжением… Кстати, и она, и ты сейчас мокрые — праздничный фейерверк получится что надо. Кажется, в каком-то боевике я уже видела нечто подобное. От человека остался один большой уголек. Неприятное зрелище, честно говоря. Можешь повторить подвиг того неизвестного героя, а заодно и подвиги Сергея Лазо, В. И. Чапаева, Петьки и… кого там еще? В общем, всех героев Гражданской и Отечественной войн. Только я вот не собираюсь участвовать в этой авантюре, имея в арсенале только пистолет Макарова и «беретту». У тебя же папа — военный, — втолковывала я Ленке, по-прежнему лежа в грязи, что, на мой взгляд, лишь добавляло словам значимости, — ты должна знать, что штурмовать лагерь противника без специальной подготовки архиглупо! Подобный спонтанный штурм, да что штурм! — простая вылазка в лагерь противника заранее обречена на провал.

Нельзя в таких делах действовать с кондачка, неужели не ясно?!

Сперва, как только я начала свое выступление, на чумазом лице Ленки застыло скептическое выражение, но по мере того как моя мысль развивалась, скептическое выражение сменилось заинтересованным, а потом и все понимающим.

— Ты права, Славик! — досадливо плюнув грязью, сморщилась Ленка. — «Макар» и «беретта» — слабенькое вооружение. Ладно, пошли домой, боец…

Вот еще! Какой из меня боец? Боюсь даже собственного отражения в зеркале, особенно по утрам! Но Ленке об этом знать вовсе не обязательно, поэтому я покорно приняла на себя эту ношу.

Возвращаться в лагерь решили через Хана-таун.

— Надо помыться да оружием разжиться… — объяснила свое решение воинствующая студентка.

Обратно идти было намного легче. Нет, дождь по-прежнему лил, и джунгли все так же дрались с нами, но… Может, правы древние китайцы, утверждавшие, что самая приятная и легкая дорога — это дорога домой?

В Хана-тауне я долго смывала с себя въедливую грязь джунглей. Озерцо, конечно, не ванная, отрегулировать холодную-горячую воду не получается, но мне было уже все равно: градусом больше, градусом меньше — какая разница? Ленка очень быстро покончила с водными процедурами и, бросив мне «Я за стрелялками», вышла из грота.

Я тоже завершила омовение, как могла, простирнула свои вещи, отжала их и прямо так, мокрыми, натянула на себя. И тут же замерзла. Надо было как-то согреваться, иначе какая-ни-будь тропическая лихорадка обеспечена. «Хорошо бы марулу испить», — с сожалением подумала я и оглушительно чихнула. Мой чих многократно отразился от стен грота.