Безнадежные - Татьяна Семакова

без бравады сообщает он. Просто констатирует факт.

— То есть, ты подошел к нему и спросил, не снимал ли папа жилье, наверняка зная, что он имеет собственное?

— Почти.

— Звучит неправдоподобно, — выношу я вердикт, отрывая чек и протягивая ему. — Если хочешь, чтобы я поверила тебе, мне нужны детали.

— Если попросишь — расскажу, — выдвигает он встречное условие, а я нервно фыркаю и отвожу взгляд.

— Теперь ты требуешь к себе уважения? — с кривящимися от нахлынувшей обиды губами спрашиваю я, переведя на него злой взгляд.

— Дело в другом.

— И в чем же? — с вызовом спрашиваю я, дернув подбородком.

— Здравый смысл подсказывает мне, что втягивать тебя в поиски убийцы как минимум недальновидно, — неспешно поясняет он, — но, если ты попросишь — я не смогу тебе отказать.

— Ясно, — бурчу я, растеряв всю спесь.

— И я прикинул, — продолжает он, аккуратно вытаскивая из моих пальцев чек, — если ты переступишь через себя и попросишь, значит, влезла бы и без меня. А это еще опаснее.

— Я не хочу больше жить с закрытыми глазами, — немного подумав, говорю я. — Расскажи мне все, с самого начала. Кто тот парень, за которым ты гоняешься, что уже успел выяснить, что планируешь делать дальше. Я хочу знать все. — Я замолкаю и долго смотрю в сторону, прежде чем получается заставить себя посмотреть ему в глаза. — Пожалуйста, — выдавливаю я не искреннюю просьбу.

— Пообещай, что не предпримешь никаких шагов без меня. Это может быть опасно. Убийца импульсивен, но не глуп.

— Откуда вывод?

— Он протер ножницы. Сначала воспользовался первым подручным инструментом, а затем стер улики. И сделал все быстро, учитывая скорость, с которой вокруг тела образовалась лужа крови. Кровавых отпечатков обуви не было.

— Откуда информация?

— Я довольно неплохо знаком со следователем, ведущим дело.

— При каких обстоятельствах вы познакомились? — учиняю я настоящий допрос.

— Я приволок им несколько рож из розыска.

— К тебе за помощью обращалась полиция? — удивляюсь я.

— Нет. Это хобби, — огорошивает он. — С бонусом в виде полезных знакомств. Так что? Обещаешь?

— С трудом могу представить, что бы я такого могла сделать, так что да. Обещаю.

— Присядем? — Он склоняет голову в сторону дивана. Я кошусь туда же и отрицательно мотаю головой, отведя взгляд. — Я к тебе даже не притронусь.

— Дело не только в этом, — бормочу я, поморщившись. — Если я сяду, то уже не встану.

— Тогда пошли к тебе. Заодно провожу, уже поздно.

— Нет, — нервно смеюсь я. — Приглашения домой ты точно не дождешься.

— Мы поговорим, и я уйду. Сядем на кухне, ты разогреешь себе ужин. Ты ничего не ела сегодня.

— С чего ты взял?

— Ты постоянно хватаешься за живот.

«Черт!», — выпаливаю я мысленно и быстро отвожу взгляд.

— Значит, болит уже с голодухи, — заключает Бугров.

— Ты прав, пойдем, — соглашаюсь я поспешно, только чтобы был повод уйти.

Я даже не замечаю. Не замечаю, как, гадая, забеременею ли, трогаю живот. Надо следить за собой. Не собираюсь играть с ним в семью. Не собираюсь растить ребенка вместе с насильником. Ко всему прочему, даже если это случится, я была и с мужем. С Ильей мы точно предохранялись, но кто даст гарантию?

— Успокойся, — говорю я себе тихо, встав перед зеркалом. — Еще ничего не ясно.

Возможно, ничего решать и не придется.

«Возможно, Илья согласится записать ребенка на себя», — проскальзывает совсем уж фантастическая мысль, от которой бросает в жар.

— Успокойся, — повторяю я строже.

Делаю дыхательную гимнастику, закрыв глаза, а когда тянусь за пальто, замечаю Бугрова в дверях.

— Можешь примотать меня к стулу, если так будет спокойнее, — говорит он на полном серьезе.

— Все нормально, — заверяю я.

Я надеваю пальто поверх спортивного костюма, не рискнув переодеваться, пока он где-то поблизости. Снимаю холодные летние кроссовки и заталкиваю ноги в высокие классические сапожки на шпильке.

Бугров, окинув меня взглядом, давится смехом и выходит. А к моменту, когда я, сложив вещи в пакет, выхожу, уже натягивает свою толстовку с капюшоном на наспех накинутую поверх футболки рубашку. Достает отглаженный белоснежный ворот, деловито поправляя его, и надевает свою кожаную куртку.

— Ты выглядишь глупо, — не сдержавшись, тихо смеюсь я.

— Ага. Я, — хмыкает он. Я запахиваю полы длинного пальто, полностью прикрывая спортивный костюм, и завязываю пояс, не переставая улыбаться. Он осуждающе качает головой, но рубашку не снимает. — Стыдно по итогу будет тебе, — нагло заявляет он. Ставит правую часть ворота стойкой и прячет под толстовку только половину торчащей снизу передней части рубашки. — Я готов.

Я закатываю глаза и иду к двери. Открываю ее и улыбка медленно сползает с моего лица.

Илья стоит прямо напротив меня. Бросает ненавистный взгляд поверх моей головы и презрительно кривит губы.

— Дрянь. Лживая, подлая, меркантильная сука, вот ты кто, — выливает он на меня очередную порцию яда. — Не успела отца похоронить, уже развлекаешься!

— Я убиралась и работала, — по привычке оправдываюсь я.

— Полировала его нефритовый жезл? — мерзким голосом произносит Илья, а Бугров одной рукой отодвигает меня в сторону. — Это уборка или работа, а, женушка моя ненаглядная? Знаешь, кто ты? Самая обыкновенная шала…

Договорить Бугров ему не дает. Выбрасывает вперед кулак, отправляя его на землю одним точным прямым ударом.

— Ты мне нос сломал! — верещит Илья.

— Еще хоть одно оскорбление, и этим не ограничится. Лучше запомни, — спокойно произносит Бугров, а я, опомнившись, быстро запираю ателье под ругательства и пустые угрозы Ильи, от которых вянут уши. — Пойдем, — говорит мне Бугров, дождавшись, когда я закончу.

— Готовься, мразь! — орет нам в спины Илья.

Я морщусь, а Бугров обнимает меня за талию, принуждая следовать дальше без остановок.

— Он точно напишет заявление, — удрученно говорю я, когда мы сворачиваем во дворы.

— Плевать, — коротко отвечает Бугров.

— Ты не мог бы… — мямлю я, делая следующий шаг чуть шире.

— Да, — брякает он и опускает руку. — Без подтекста, — добавляет он.

— Я поняла… — мямлю я. — И спасибо. Устала уже это выслушивать.

— Я успел заметить, прежде чем ты швырнула мне в глаза землю.

На похоронах, в присутствии других, Илья оскорблений себе не позволил. Но когда увидел Бугрова, идущего прямо на меня, вцепился в мое запястье и начал шипеть гадости прямо в ухо.

— Это он, да? Твой любовник? С ним ты мне изменила? Из-за него разрушила все? — яростно наговаривал он.

И я не выдержала. Отпихнула его от себя. От неожиданности он сделал пару мелких шагов назад, запнулся о ком сырой земли и рухнул в свежевырытую могилу. Если начистоту, тогда я испытала ни с чем не сравнимое удовлетворение. На пару мгновений померещилось даже, что такому исходу