Детектив за обедом. Убийство подают горячим - Токуя Хигасигава

и заснул на диване в комнате отдыха, мы с Масахиро-кун разошлись по своим спальням, а Тэраока-кун отправился в гостевую комнату.

— Значит, в предполагаемое время преступления, около часа ночи, каждый из вас находился в одиночестве?

— Получается, так. У нас с Фумиё раздельные спальни, у Масахиро с Минако тоже. Думаю, что около часа ночи все уже спали в своих кроватях.

Собравшиеся одобрительно закивали, подтверждая слова Кодзабуро. И вдруг…

— Простите… — нерешительно протянула Минако. — Мама, я хотела бы кое-что у тебя спросить…

Фумиё удивленно повернулась к дочери:

— О чем это ты, Минако? Неужели это так важно, что не может подождать?

— Думаю, не может, — сказала Минако, после чего задала матери совершенно неожиданный вопрос: — Мама, а ты случайно не гуляла вчера по саду как раз примерно в час ночи? Вместе с отцом.

Фумиё и Кодзабуро переглянулись — судя по выражениям их лиц, они совершенно не понимали, о чем идет речь.

— Нет, конечно, с чего это нам разгуливать по саду посреди ночи? Правда, дорогой?

— Да, разумеется. Мы с мамой всегда выходим по утрам. По ночам уж точно прогулок не устраиваем.

— Подождите-ка, пожалуйста! В час ночи, говорите? — В разговор вмешался инспектор Кадзамацури, который явно не собирался оставлять замечание Минако без внимания.

И неудивительно: ведь именно в это время, по предварительному заключению экспертизы, была убита Кёко Такахара.

— Минако-сан, значит, вы что-то заметили вчера в час ночи на улице?

— Да. Честно говоря, прошлой ночью мне все никак не удавалось заснуть. В конце концов, уже за полночь, я открыла окно в своей комнате на втором этаже и, глядя на сад, выкурила сигарету. Думаю, было это где-то в начале второго. Вдруг я увидела, как кто-то, толкая перед собой инвалидное кресло, пересек сад и направился в сторону розария. Тогда мне просто подумалось, что, видимо, папа с мамой вышли на ночную прогулку…

От внезапного свидетельства Минако лицо Масахиро побледнело.

— Не будь дурой! Неужели ты всерьез думала, что отец с матерью могли выйти на прогулку в такой час?

— Ну, в бессонные ночи люди иногда выходят прогуляться…

— Тогда, может ли быть, что… — Юдзи Тэраока выразил то, о чем в этот момент думали все собравшиеся, — человек, которого увидела Минако-сан, был убийцей?! Получается, что прямо на ее глазах убийца перевозил тело в розарий!

Все присутствующие в гостиной разом посмотрели на инспектора Кадзамацури.

— Ясно. — Тот несколько раз кивнул, а затем обратился к пожилой женщине в инвалидном кресле: — Фумиё-сан, ваша комната ведь находится на первом этаже, верно?

— Да, на первом. Так мне проще передвигаться.

— Правильно ли я понимаю, что минувшей ночью, когда вы спали, кресло стояло рядом с вашей кроватью?

— Да, конечно. Так же, как и всегда.

— Тогда, как вы думаете, насколько возможен следующий сценарий: минувшей ночью некто пробрался к вам в комнату и выкатил оттуда кресло?

— Такое даже представлять противно. — Фумиё брезгливо поморщилась. — Но да, думаю, что это возможно. Прошлой ночью я спала очень крепко и ни разу не просыпалась до самого рассвета.

— Понятно. Кстати говоря, а есть ли в доме другие инвалидные кресла? Может быть, запасное? Или которым пользовались раньше?

— Нет, только это одно.

— Понятно. Что ж, кажется, мне все ясно. — Инспектор Кадзамацури не стал медлить с заключением. — После убийства Кёко Такахары преступник позаимствовал инвалидное кресло Фумиё-сан. Погрузив в него тело, он отвез его в розарий, а уж переместить тело на кресле не представляет особого труда, не так ли?

Слушая инспектора, Фумиё с явным отвращением приподнялась в своем кресле.

4

Завершив опрос свидетелей, детективы покинули гостиную и направились к черному ходу. Здесь, как и у парадного входа, был установлен пандус — указав на него, инспектор Кадзамацури с видом человека, сделавшего невероятное открытие, обратился к Рэйко:

— Хосё-кун, ты еще не заметила? И особняк семьи Фудзикура, и флигель, и сад — все вокруг спроектировано с учетом нужд людей с ограниченными возможностями. Я-то сразу заметил.

Рэйко не нашлась с ответом, ведь и она сама уже давно обратила на это внимание.

— Просто идеальный дом. Как будто бы специально созданный, чтобы с легкостью перемещать трупы на инвалидном кресле!

— Ну это уже слишком, не находите?

Едва ли кто-то стал бы строить особняк с такой целью.

— В любом случае, как переместили тело, мы разобрались. Остается вопрос: зачем? Зачем убийце потребовалось прилагать дополнительные усилия и везти его в розарий? У меня такое чувство, что, как только мы разрешим эту загадку, то сразу же доберемся и до сути дела… Ох, а это что за звук?

Инспектор Кадзамацури, прервавшись на полуслове, вышел из дома и огляделся. В дальнем углу заднего двора стояла небольшая деревянная постройка. Судя по виду раздвижных дверей и окон, к жилым помещениям она не относилась.

— Хм, какая-то подсобка для хранения вещей? Кажется, внутри кто-то есть.

Инспектор направился к заинтересовавшему его строению, и Рэйко последовала за ним. Дверь была приоткрыта. Они заглянули внутрь и убедились, что это и правда кладовая: повсюду громоздились картонные коробки, беспорядочно валялось лыжное и кемпинговое снаряжение, а также куча других вещей, давно утративших свою надобность, — детская кроватка, деревянная лошадка-качалка, игрушки для малышей…

Среди всего этого нагромождения хлама сидела маленькая девочка лет пяти-шести с красным бантом.

Точно, у Масахиро и Минако ведь дочка дошкольного возраста. Вероятно, это она и есть.

Девочка, усевшись на одну из картонных коробок, заглядывала в детскую кроватку, в которой что-то шевелилось. Что-то черное. Черный кот.

— А ведь нам говорили, что кот погибшей куда-то пропал. Оказывается, все это время он был здесь, — пробормотал инспектор Кадзамацури и распахнул дверь в подсобку настежь. Изо всех сих дружелюбно улыбаясь, он подошел к девочке:

— О, привет, одзё-тян! Как тебя зовут?

На мгновение лицо девочки приняло испуганное выражение, а затем она выдала образцово-показательный ответ для ребенка ее возраста:

— Вообще-то, мама учила меня не разговаривать с чужими дядями.

— Вот как? Ну, тогда все в порядке. Я ведь вовсе не «дядя», а «старший братик». Так что, одзё-тян, как тебя зовут? Сколько тебе лет?

— Рика Фудзикура, пять годиков.

— Ах, инспектор, ну что же вы творите?.. — Рэйко схватилась за голову.

Как вы собираетесь отвечать за свои действия, если в будущем эта девочка уйдет с каким-нибудь другим «старшим братиком»?!

С этой мыслью Рэйко отпихнула в сторону горе-братика и сама обратилась к Рике:

— Рика-тян, а что ты здесь делаешь?

— Я шла мимо сарайчика и вдруг услышала, как мяучит Танго. А потом, потом… я открыла дверку и заглянула внутрь, вот. А тут Танго. Теперь я его лечу.

— Танго?.. — Рэйко на секунду растерялась, но тут же догадалась, что, видимо, так зовут черного кота. — Лечишь? В каком смысле?

— У Танго болит лапка.

— Ну-ка, давай посмотрим, что тут у нас. — Рэйко заглянула в детскую кроватку.

Танго, осторожно приподняв переднюю правую лапку, проковылял взад-вперед на оставшихся трех.

— И правда. Он явно старается не наступать на переднюю лапу. Бедняжка…

— Что?! Кот ранен?! — внезапно взревел инспектор страшным голосом и тоже заглянул в детскую кроватку, чтобы увидеть кота. — Хм-хм… Действительно… В таком случае… Неужели?..

В дверном проеме внезапно возникла Минако — судя по всему, ее привлек громкий голос инспектора.

— О, Рика, вот ты где! И господа детективы тоже здесь. Что-то случилось? Тут у нас самая обычная кладовая для всякого хлама.