Убийство с чешским ароматом - Юлия Евдокимова

казалось невыносимо долгим, она уже пропела все песни, какие знала, прочитала вслух стихии, периодически покрикивая то «ау!» по-русски, то «help!» по-английски.

Устав сидеть и чувствуя, что замерзает, несмотря на сапоги и плащ, девушка встала и попрыгала на месте. Видимо она снова задела проводки потому что фонарь вдруг зажегся. В скудном свете она увидела, что находится в каком-то коридоре под низкими сводами, подпрыгнув чуть выше она бы разбила себе голову, хотя, наверное, каска могла бы спасти.

В обе стороны от того места, где она находилась, коридор уходил во тьму без единого проблеска света. Но главное, посмотрев на часы она поняла, что сидит здесь уже больше полутора часов, а от группы и гида никаких следов.

Надо было двигаться вперед. Только вот куда? Саша подумала, что раз группа мимо нее не проходила, тот идти можно в любую сторону. Она либо встретит их, возвращающихся назад, либо сама выйдет к тому месту, где должен был ждать поезд.

Она шла и шла, периодически останавливаясь, оглядываясь вокруг, и проверяя время по часам. Когда оказалось, что идет она так уже более двух часов, Саша по-настоящему испугалась. Ей стало казаться, что не хватает воздуха, и справиться с приступом паники она уже не могла. Руки похолодели, к горлу подступил ком, сердце заколотилось, и она почувствовала, что сейчас потеряет сознание.

Вспомнив, что она читала про панические атаки Саша заставила себя глубоко дышать и растирала руки, пока они не потеплели. Теперь надо было решать, что делать дальше.

В такие ситуации она еще не попадала, сейчас она готова была снова оказаться в поле, где за ней гнался убийца, и даже встреча с сумасшедшей, намеревавшейся покончить с ней соотечественницей в альпийских горах казалась ей всего лишь мелкой неприятностью.

Она вдруг вспомнила, что совы прекрасно видят в темноте и подумала, как было бы здорово, если бы ее пушистый тирольский друг Буббо почувствовал, что она в опасности и передал сигнал местным совам и они прилетели ее спасать.

– Похоже, я схожу с ума, – подумала девушка, – какие тут совы. Тут даже летучих мышей нет.

Она осторожно пошла вперед и ей все время казалось, что коридор ведет ее вверх, в любом случае, раз есть коридор, то он должен куда-то вести.

Неожиданно она осознала, что под ногами твердая и сухая почва, хлюпающая грязь осталась позади. Саша сняла сапоги, переобулась в кроссовки из сумки, и бросила сапоги на пол, сейчас сохранность выданного имущества волновала ее меньше всего.

В кроссовках было гораздо легче идти вперед, и то ли действительно потеплело, то ли девушка разогрелась и быстрой ходьбы, но через некоторое время она скинула и плащ. Скинула, совсем забыв об аккумуляторе. Фонарик на каске замигал и окончательно погас. В темноте девушка нащупала аккумулятор, задергала проводки, но это ни к чему не привело.

Неожиданно ей показалось, что темнота вокруг уже не такая плотная, где-то далеко впереди словно пробивался очень слабый лучик света. Бросив аккумулятор и сняв каску. от чего стало сразу легче дышать, она нащупала сумку, повесила ее на плечо и пошла в ту сторону, где темнота, как ей показалось, рассеивалась. Теперь она шла медленно, боясь удариться головой, не защищенной каской.

Несколько раз ей показалось, что какие-то насекомые падали с потолка на голову, но она только смахивала их с волос, трясла головой и надеялась, что они не заберутся ей за воротник куртки и что здесь хотя бы нет крыс.

А потом над головой вдруг забрезжил свет. И она увидела отверстие в потолке и свисающие корни растений, видимо в этом месте провалилась земля, а через некоторое время еще одно такое же небольшое отверстие. Она останавливалась, жадно вдыхала воздух и снова шла вперед, понимая, что уже выбралась совсем близко к поверхности, а значит скоро выберется отсюда окончательно.

Но отверстий в потолке больше не было. Вокруг снова начала сгущаться темнота, хотя вниз коридор явно не спускался, в этом она могла бы поклясться. Девушка дотронулась до стены, и почувствовала там кирпичи- это уже явно была не шахта.

Вдруг она больно ударилась лбом, ощупала препятствие впереди и покрылась холодным потом: она пришла в тупик.

Саша начала колотить в темноте по глухой стене, он даже что-то кричала, сама не понимая, что, неожиданно стена поддалась и рухнула вперед, с грохотом осыпаясь и увлекая за собой девушку. Она упала, ударившись и локтями и коленями на груду осыпавшихся кирпичей, поднялась, отступила назад и снова упала на груду камней, ударившись на этот раз спиной.

Тут только она поняла, что вокруг довольно светло, свет пробивался из двери, распахнутой в другое помещение.

Она вскочила и бросилась к двери, и оказалась в зале, скорее напоминавшем пещеру, видимо одна из оставшихся после того, как люди прятались в подземелье от врагов, комнат. Здесь горели несколько слабых лампочек на потолке, на свисающих проводах

В углу комнаты были уложены два деревянных настила, на них – старые одеяла. На одном кто-то лежал. Краем глаза Саша заметила в углу бутылки с водой, горшок.

Саша подбежала к настилу, откинула одеяло, и увидела девочку лет двенадцати, привязанную к доскам веревками на запястьях рук и лодыжках. Во рту у девочки торчал кляп – какие-то тряпки. Саша выдернула кляп, девочка закашлялась, захрипела: – Нет не надо!

Веревки не пускали ее, но она металась в них, отворачиваясь от Саши.

– Не бойся, – сказала Саша по-итальянски. – Я за тобой. Тихо, тихо. Я тебя сейчас постараюсь отвязать. А где твоя подруга?

– Он увел ее, недавно.

– Кто он?

– Я не знаю, – девочка заскулила, видимо, уже не в силах плакать.

– Я не могу тебя отвязать, тут нет ничего острого, и у меня нет… Я сейчас вернусь я тебя не брошу, я за помощью. Потерпи, хорошо? – Саша гладила девочку по волосам и пыталась ее успокоить.

– Как ты сюда попала?

– Я не помню… мы были в часовне… а большее я ничего не помню, – она снова заплакала. – Мы все время спали, он давал нам пить, и потом приходили они…

– Кто они?

– Я не знаю… всякие… с крыльями… потолок вертелся как на карусели. Их было много… он сказал, что мы избраны, открыть врата.

– Давно он ушел с твоей подругой?

– Не знаю, нет, думаю, совсем недавно.

– Он один?

– Он всегда один, он кормил нас, давал сходить в туалет, а потом поил горькой водой, и мы засыпали, и приходили они… с крыльями…

– Все будет хорошо, потерпи, пожалуйста, я