Никогда не заводи подруг - Наталья Кушнерева

отчего парень то и дело сильно их сжимал на несколько секунд, продолжая улыбаться.

– У вас что-то случилось? – дружелюбно спросил он.

– Скажи, – начал Марат, – в подъезде на выходе камера установлена?

– Да, – отозвался парень, а улыбка исчезла с его лица. Наверное, испугался, что богатенькие жильцы сейчас начнут придираться.

– А можно нам камеры посмотреть?

– А что у вас случилось? – насторожился охранник.

– В мою квартиру пытались влезть, – спокойно соврал Дембовский.

– Вас обокрали? – побледнел паренек.

– Не успели. Так мы можем посмотреть камеры?

– Конечно. Проходите, – кивнул он, заметно нервничая.

Мы с Маратом прошли в кабинет и уставились в компьютер. Дембовский назвал охраннику приблизительное время, и мы приготовились к просмотру. Около одиннадцати вечера в подъезд вошел пьяный Марат в обнимку с Жанной, через пятнадцать минут камера зафиксировала меня, а еще через полчаса в подъезд вошел неизвестный мужчина в черном плаще и шляпе. Мы с Дембовским переглянулись. Именно его описывала Прасковья Денисовна, как посетителя Титова накануне его смерти. Мужчина в шляпе вошел в подъезд быстрым шагом, но его лицо было рассмотреть невозможно. Но что-то в его поведении показалось мне знакомым. Через десять минут он покинул подъезд, так же отвернувшись от видеокамер. В общем, как я и ожидала, узнать в нем убийцу дело хлопотное. Мы ни с чем вернулись домой, и принялись рассуждать, кем может быть неизвестный.

– Марат, скажи, а может быть так, что этот мужик приходил по твою душу, а не мою? Судя по тому, что он вошел практически сразу после меня, наводит на подозрение, что он за тобой следил.

– Я с тобой согласен, – кивнул Марат. – Но только имя убийцы я тебе прямо сейчас выложить не смогу.

– Ты хоть кого-нибудь подозреваешь? – с надеждой поинтересовалась я. Дембовский отрицательно покачал головой и приложился к бутылке коньяка. – Может, ты мне хоть расскажешь, что с тобой произошло семь лет назад?

– Я же уже рассказывал. Дружок меня подставил. Я загремел на семь лет, а он сейчас, как Скрудж Макдак в золоте купается.

– Ты пробовал с ним поговорить?

– Зачем? Наши пути давно разошлись.

– И ты не хотел бы ему отомстить? – язвительно спросила я.

– Не поверишь, но нет. Не скрою, первые два года в тюрьме я только об этом и думал, а теперь понимаю, что сам виноват. Не лез бы, куда не нужно в свое время – остался бы на свободе.

– А куда ты влез?

– Да в принципе, если так рассудить, то ничего плохого я не сделал. Принципиально лез в дела строительства и настоятельно рекомендовал дружку не обманывать людей.

– И он тебя послушал?

– Нет.

– И что же получается, он решил тебе отомстить спустя столько лет? Что-то как-то не складывается…

– О чем я и говорю, – кивнул Марат. – Лучше нам заняться твоими проблемами.

– А что ими заниматься, – загрустила я. – Ничего мы не узнаем и Михеева нам никогда не вывести на чистую воду.

– Давай мы подумаем обо всем завтра. Не мешало бы поспать, – сказал Дембовский, и мы разошлись по комнатам.

Пробуждение было неприятным. В девять утра на мой телефон пришло сообщение от вчерашнего знакомого. Игнат интересовался, не передумала ли я ехать с ним на дачу. Я немного растерялась, так как не представляла, как покажусь перед Игнатом в таком виде. В принципе в физическом плане со мной все было в порядке, а вот душевное равновесие заметно пошатнулось. И хочу сказать, не в лучшую сторону.

Я с громким стоном поднялась с постели, понимая, что уснуть все равно уже не получится, и протопала в ванную, заметив, что дверь в комнату Марата открыта, но его самого в комнате нет. Дембовского я обнаружила только на кухне. Он сидел, уставившись в одну точку, и поглощал кофе в огромном количестве. Я не стала нарушать его размышления и продолжила шествие к ванной.

Через час я уже была в полной боевой готовности. Краситься я не стала, решив, что дача – это не то место, где следует появляться с ярким макияжем. Волосы собрала в большой пучок на макушке, оделась в светлые льняные брюки и белый топ. Я рылась в недрах своей сумки, в поисках балеток, как в моей комнате образовался Марат.

– Куда это ты с утра пораньше? – недовольно поинтересовался Дембовский.

– Тебе какое дело? – в ответ бросила я, извлекая из сумки балетки.

– Ты не забыла, что у нас много дел? – нахмурился Марат.

– Это у следователя много дел, а у меня выходной.

– Какой, к черту, выходной?! У нас гора трупов!

– Вот и пусть менты их разгребают, – пожала я плечами и покинула квартиру.

Игнат уже ждал меня около дома. Заметив меня, он с улыбкой вышел из машины и бросился в мою сторону. Распахнул передо мной дверь и помог устроиться в машине. Я не удержалась и посмотрела наверх. Как я и ожидала, в окне мелькнула голова Дембовского, я истерично хихикнула и полезла в машину.

Не успели мы отъехать, как у меня зазвонил мобильник. Я покосилась на Игната и, со вздохом, нажала кнопку ответа.

– Скажи, это ты мне назло делаешь? – рявкнул Дембовский.

– Что именно? – не поняла я.

– Дура! Самая настоящая дура! – крикнул Марат и отключился.

– Ну вот, – усмехнулся Игнат, – а говорила мужа нет.

– А это и не муж, – печально отозвалась я.

– Друг? – с сарказмом спросил Игнат.

– Да и не друг, – так же грустно ответила я. – Даже не знаю кто.

– Это как? – обалдел Игнат. – Вы же живете вместе.

– Долгая история, – отмахнулась я.

– Так мы, вроде, и не торопимся никуда, – улыбнулся Игнат.

– Это не очень хорошая история.

– Значит, мы больше не будем поднимать эту тему, – понимающе кивнул Игнат. – Расскажи лучше о себе. Чем увлекаешься?

– Да ничем. Работаю. Практически нигде не бываю.

– Почему? – удивился Игнат.

– Некогда. Я больше в Интернете общаюсь.

– Это не дело, – нахмурился Игнат.

– Не дело, только не с кем мне куда-то ходить. Подруг у меня нет, парня тоже. Один друг, но он не всегда готов меня сопровождать.

– А семья у тебя есть?

– Есть, – кивнула я, – точнее была. Я с дедом жила с четырех лет. Он умер три года назад.

– А где твои родители?

– Отец погиб, когда я еще маленькая совсем была. Знаю его только по фотографиям. Ну, мама после такого дела запила «по-черному», ее здоровья хватило-то всего на три года. Сердце не выдержало. Вот дед и взял надо мной опеку. Но, сам понимаешь, что такое старость. Ну и вот… Ты извини, я тебя совсем утомила, – улыбнулась я.

– Да ну, что ты, я же