Дональд Уэстлейк - Приключение — что надо!

Бог уже подарил ему пятьдесят семь лет этой хорошей жизни, а ей еще конца не видно. Сент-Майкл любил поесть, был не дурак выпить и приударить за дамочками. И хотя туловище его напоминало бочонок, он пребывал в прекрасной форме, а сердце его работало не хуже пароходного котла. Созданный объединенными усилиями индейцев майя, испанских конкистадоров, африканских невольников и выброшенных на берег ирландских моряков, он удался на славу. Любой из предков был бы счастлив видеть такой результат своих трудов. Шевелюра у Сент-Майкла была негритянская, кожа — индейская; он был храбр, как ирландец, и хитер, как истый испанец. Вдобавок ко всему — и это немаловажно — Сент-Майкл был заместителем директора бюро распределения земельных наделов и оборотистым торговцем участками земли. Ну не прелесть ли?

Инносент развалился на сиденье, небрежно придерживая руль двумя пальцами. Проезжая мимо публичного дома, он надавил на клаксон, и девицы замахали руками, когда увидели знакомую машину. Минуту спустя он свернул налево, к аэропорту.

Справа располагалась база британских ВВС. Там стояли два «харриера», похожие на огромных черных насекомых и прикрытые маскировочной сеткой. Хищники дремали, и им снилась добыча. Возможно, эти самолеты участвовали в фолклендской кампании. Они входили в состав британских сил по поддержанию мира, которые насчитывали тысячу шестьсот человек. Последнее напоминание о колониальном прошлом страны. И необходимость: соседняя Гватемала начала предъявлять территориальные претензии. Говорят, Белиз — ее колония, хоть и давным-давно утраченная, и Гватемала грозится вновь захватить ее силой оружия, правда, тамошние деятели немного поумерили свой пыл после неудачной попытки Аргентины пойти войной на Великобританию. Теперь, возможно, с ними удастся договориться по-хорошему, а такая перспектива вполне устраивала Сент-Майкла: война помогает в делах, а вот угроза войны — только помеха. А у Сент-Майкла много земли, и ее надо поскорее продать желающим из Штатов. Вероятность войны — единственное, что сдерживает земельный бум.

Международный аэропорт Белиза имеет одну посадочную полосу, которая тянется мимо маленького двухэтажного бетонного здания конторы. В окнах первого этажа нет стекол. Пыльные такси сбиваются в кучку вокруг конторы, солнце режет глаза, отражаясь от ржавого хрома и испещренных трещинами лобовых стекол. Инносент проехал мимо такси и загнал машину на лужайку, где торчал щит с грубо намалеванной надписью: «Для гостей». Тут стоял только один автомобиль — побитый пикап, показавшийся Сент-Майклу смутно знакомым. Неужто Кэрби Гэлуэй уже вернулся? Инносент заулыбался, предвкушая встречу.

Кэрби сидел на корточках в тени здания, будто беззаботный местный мальчишка, но одет он был как деловой человек: белая сорочка, галстук в черную и красную полоску, строгие брюки и замшевые сапожки.

— Добро пожаловать домой! — воскликнул Сент-Майкл, подходя и протягивая руку. Он лучился неподдельной радостью. При виде Кэрби Инносент всегда вспоминал: «Какой я умница и пройдоха. Лихо же надул этого парня!» Ну как тут не радоваться? — Я уж боялся, что ты навсегда покинул нас — Сент-Майкл изо всех сил сжал руку Кэрби и тряс ее, как рычаг водокачки. Кэрби не остался в долгу. Парень он был на удивление сильный. Улыбнувшись, он сказал:

— Ты меня знаешь, Инносент. У меня монетка всегда падает не так, как надо.

Если Сент-Майкл и чувствовал себя неуютно после того, как околпачил Кэрби, то лишь по одной причине: Кэрби это было почему-то безразлично. Вроде так и надо. Никакой злости, никакой горечи, никакого унижения он, похоже, не испытывал. И чтобы напомнить парню о случившемся, Инносент сказал:

— Ну а ты знаешь меня, Кэрби. Как бы ни упала монетка, я ее всегда заграбастаю.

— Ну, с меня-то ты получил сполна, — с непринужденным смехом ответил Кэрби. Еще одно пожатие рук, и они наконец отцепились друг от друга.

— Ты еще торгуешь землей? — спросил Кэрби.

— От случая к случаю. А ты хочешь сплавить свой надел?

— Нет еще.

— Обязательно дай знать, как соберешься.

— Ага, — с легким раздражением ответил Кэрби и поднял глаза к небу.

Самолет из Майами? Инносент не видел и не слышал его приближения, но Кэрби наверняка что-то заметил.

— По расписанию, — сказал он.

— Встречаешь кого-нибудь?

— Двух приятелей из Штатов. Приятно было поболтать с тобой, Инносент.

— Взаимно, — ответил Сент-Майкл и с радостным изумлением подумал: «А ведь мы друг другу по душе!»

А вот и самолет, теперь Инносент видел и слышал его. Тот легко скользнул над аэропортом, описывая широкий круг, будто веселый и любящий подурачиться конькобежец на катке. Самолет был слишком большой для такого поля. Он заревел, когда шасси коснулось земли, и пронесся мимо здания аэропорта в дальний конец посадочной полосы. Рев усилился, казалось, царь небес возвещал прочей летучей мелюзге о своем прибытии.

Инносент никого не встречал. Ему просто нравилось примечать людей, вынужденных пользоваться воздушным транспортом и имевших на это средства. Рассеянно поигрывая золотой зубочисткой, он стоял в тени и смотрел на самолет, походивший теперь на большую игрушку. Самолет остановился, и по трапу спустились человек пятнадцать пассажиров, обычное число. Они гурьбой двинулись к зданию, сопровождаемые чиновниками иммиграционной службы, одетыми как попало — кто в форменные брюки, кто — в сорочки и цивильные штаны.

Несколько туристов из Северной Америки. Эти скорее всего направляются на барьерный риф. Говорят, больше нигде в мире так не поплаваешь с аквалангом. Черт его знает. Инносент никогда не погружался и не собирался погружаться ни в один водоем, превосходивший размерами его домашний бассейн, в котором он уж наверняка был единственной акулой.

Три серьезных молодых человека в костюмах и при галстуках. Эти местные, учатся в Штатах. Университет Майами сейчас главный поставщик юристов в страны Карибского бассейна.

Два американца в спортивных куртках, с чемоданчиками. Либо дельцы, либо посольские. А вот эта парочка гомосеков — наверняка «приятели» Кэрби.

Определенно между ними нежные отношения. Обоим чуть за сорок, высокие и почти болезненно тощие. И оба тщетно скрывают жгучее волнение. Один отрастил усы, чтобы не так расстраиваться из-за лысины. У второго усики были поменьше, с рыжеватым отливом, зато голову украшала волнистая шевелюра цвета апельсиновой кожуры. Темные очки сдвинуты на лоб, рубаха «сафари», английские армейские шорты, ковбойские сапожки с пряжками в виде лошади. Он тащил на плече небольшую сумку оливкового цвета.

Да, это они. Но что за дела могут быть у них с Кэрби? И почему они так трясутся? Деньги, подумал Инносент. Сегодня деньги перейдут из рук в руки. А коли так, он должен все об этом знать.

Инносент следил за Кэрби и за двумя приятелями, которые проходили иммиграционный контроль. Вот они пожимают Кэрби руку. Так, берут багаж, и Кэрби ведет их к пикапу. Хоть Белиз и маленькая страна, а Белиз-Сити — больше не столица, тем не менее в городе два аэропорта. Местные и фрахтовые рейсы идут через муниципальный аэропорт, что возле бухты. Кэрби отвезет их туда, а потом полетит. Куда же он полетит?

Эти парни — не покупатели марихуаны, иначе они встретились бы с Кэрби не тут, а во Флориде.

Сунув зубочистку в карман, Инносент отправился поболтать с чиновниками иммиграционного контроля. Приезжих звали Алан Уитчер и Джерролд Фелдспэн, жили они на Кристофер-стрит в Нью-Йорке, в одной квартире. В графе «род занятий» оба написали: «Торговец древностями».

Инносент нахмурился и вышел на улицу. Пикап исчез. Сент-Майкл пожалел, что у него нет крыльев, таких, как у суперменов. Что же у Кэрби за дела с этой парочкой? Куда он их повез? На свой участок?

— Но там же ни черта нет! — пробормотал Инносент.

Уж он-то знает.

НАДЕЛ КЭРБИ

— Чиви-и-и-и, чиви-и-и-и, чиви-и-и-и, — сказал тинаму.

— Кэкл-икер-ко! — сказал тукан.

— Библ-ибл-библ-библ, — сказала черная обезьяна-ревун.

— Ш-ш-ш-ш-ш, — сказала коралловая змея.

— Сюда, господа, — сказал Кэрби. — Осторожно, змеи. — Он хлопнул мачете по стволу поваленного дерева, которое при этом сказало: «Крэк!» — Шум загоняет их в норы, — пояснил Кэрби.

Уитчер и Фелдспэн нервно вцепились друг в друга еще в самолете. Теперь, услышав о змеях, они и вовсе слились воедино и принялись разглядывать округлившимися глазами обманчивую зелень травы. Возможные неприятности со змеями, по крайней мере, отвлекли их от мыслей о трениях с законом.

— Я купил эту землю, чтобы вложить капитал, — сказал Кэрби, и это была чистая правда. — Тут очень хорошо пасти скот, как видите.

Уитчер и Фелдспэн послушно огляделись, но их явно больше волновали змеи, чем пастбища. Однако сейчас участок действительно выглядел очень мило: на востоке лежала довольно ровная лужайка, на которую Кэрби посадил свою «цессну», а к западу, ближе к горам Майя, росли джунгли, куда он и вел теперь гостей. Сейчас джунгли буйно разрослись; лианы опутывали деревья, подлесок стал гуще. Но человек с воображением без труда увидел бы, как все это будет выглядеть после рубки и чистки. Вот тут можно построить сарай. А там, на кряже, белую асиенду навроде тех, что описаны в романах о Гражданской войне. Оттуда открывался бы чудесный вид на пастбище.