Незнакомец. Суровый батя для двойняшек - Регина Янтарная

первую брачную ночь. Это то же самое, что объезжать новый мустанг или пробовать деликатес, о котором ты ни черта не знаешь. То ли это что-то перченое и острое, то ли слишком сладкое. Во всяком случае, не пресное. Это мой мозг помнит.

Мария зажмуривается, когда я глажу ее бедра. А я хочу, чтобы она смотрела мне в глаза. Хочу знать наверняка, что ей нравится, она кайфует. Почему-то для меня становится значимым моментом этот факт – Маша должна тащиться. Чтобы захотеть встретиться со мной еще раз и еще.

Поэтому я не унимаюсь и мои пальцы скользят по горячей коже молодой красивой женщины.

– У тебя получились красивые дети. Угрюмый рад?

– Сам спроси его.

– Я не общаюсь с заключенными. Ты же знаешь, я вышел из всего этого.

– Выбрался из дерьма сам, а других в него макнул, – шепчет Маша и сильнее обхватывает меня руками.

– Так вышло, – отвечаю невпопад и замираю, не дышу.

– Почему остановился? – Мария приоткрывает томно глаза. – На самом интересном месте!

– Ты изменяешь мужу. Не стыдно? Если Кутузов узнает, что сделает с тобой?

– Ничего. Я же дочка Угрюмого. Он хоть и на зоне, но достать может любого.

– Понятно.

– Тебе всё время всё понятно! Какой же ты непонятливый! – в голосе Марии сквозит возмущение, и я понимаю, что оно относится явно ко мне и моим умственным способностям.

– Какой есть! – крепче обхватываю лодыжки Марии.

– Пфф! – недовольно фыркает.

Я же заглядываю в ее синие глаза и вижу в них на этот раз не вожделение, а адское пламя ненависти. Зажмуриваюсь и распахиваю глаза, вглядываюсь в синие снова. На этот раз взгляд у девушки абсолютно обычный.

Показалось.

– Говоришь, дети у меня красивые? – дерзко улыбается Маша и касается грудью моей груди.

Вздрагиваю, ощущаю кожей Машино настроение. Игривое, задиристое.

– Да, милахи.

– Знал бы ты поближе этих «милах», никогда бы так не ошибся с комплиментами.

– Может, познакомишь? – спрашиваю, с интересом заглядывая в глаза Марии – в них сменяются одни кадры другими, как в кинофильме. Вот. Сейчас снова что-то произошло. Зрачки сначала уменьшились, затем расширились.

– Сомнительная затея, – бубнит Мария и протягивает ко мне руки. Одновременно тянемся друг к другу и врезаемся грудными клетками. Сердце снова сбивается с ритма, ускоряется. Между нами снова происходит это… любим друг друга долго, без передышки. Потом снова прижимаемся друг к другу, как это делают соскучившиеся люди.

Спустя мгновение Мария поднимается с кровати.

– Я в душ, – говорит она, и озадаченно смотрит в окно. – У тебя хорошо. Только одного не пойму – ты женат, у тебя дочка Машенька, а ты женщин в дом приводишь. Изменщик.

– Кто бы говорил, – тихо рявкаю я и веду жадно носом, вдыхая запахи и ароматы секса, царящие в комнате. – Иди в душ, или я с тобой пойду.

– Не надо со мной. Мне нужно мужчину с себя смыть, чтобы Кутузов ничего не учуял.

Маша уходит, оставляя меня в полном недоумении. Что за странные отношения у нее с супругом?

Почему она ему изменяет? Не любит?

Где-то в глубине души поднимает голову маленькая надежда. Очень хочется, чтобы любили меня. Но это невозможно! Я же предатель. Меня можно только ненавидеть, презирать.

Я посадил за решетку ее отца и братьев, ее не защитил, бросил на чужих людей.

Тяжело выдыхаю.

Обычно после секса чувствую себя хорошо, но сегодня наоборот, не я подзарядился от женщины, а она от меня. Притом высосала мою энергию капитально.

– Пошла она! Хочет быть чистой для мужа?.. – вскипаю я. Поднимаюсь на ноги и иду в душ за Машей.

– Зачем ты здесь? – верещит девушка, пытаясь закрыть дверцу душевой кабинки.

– Соскучился! – забираюсь в кабинку и вжимаю Машу в себя. – Так-то лучше. – Теплые струи воды бегут по нашим телам. И до меня доходит тот самый релакс и безмятежность, о которых я мечтал, когда захотел бывшую жену в парке.

– Какая ты красивая, – жадно целую очень красивое лицо Марии, скольжу губами по плечам и длинной шее. – Ты как цветок орхидеи, тобой можно любоваться вечно.

Под напором моих ласк Маша забывает, что хотела избавиться от мужского запаха, и обвивает мою крепкую шею сильными руками.

Звонкие шлепки и громкие чмоканья мокрых поцелуев преследуют нас и вводят в иступление.

Спустя час Маша уезжает, так и не сказав, зачем на самом деле приходила. И я так и не рассказываю ей, что давно живу в этом доме один, что жена ушла, бросив вещи в доме. Они больше не нужны ей, чтобы не напоминать обо мне и моем предательстве.

Что Маша не моя дочь! Она моя племянница.

Так сложилось, что я до сих пор не разведен с супругой, но мы давно не живем. Что у нас нет детей.

Понятное дело, мы с Машей не доверяли друг другу раньше. О каком доверии может идти речь теперь?!

Глава 22

Мария

Когда шла с Мироном к нему домой, думала только о мести. Но потом что-то пошло не так и вместо механического секса на свидании получилась большая любовь.

Ругаю себя и тело, которое меня предало.

Маша, где твоя женская гордость?!

Именно она должна сейчас делать тебе больно и вызывать желание отомстить Седому. Желание, которое сводило с ума целых пять лет внезапно улетучилось. Стоило только бывшему мужу коснуться меня, напомнить мне, какая я красивая и «вкусная».

Желание, о котором мечтала внезапно сменилось другим – быть любимой. Об этом я тоже мечтала, но точно не с этим человеком собиралась его осуществлять и не сегодня!

Мирон что-то говорит о детях.

Считает наших двойняшек красивыми и милыми?

Внешне, да. Они чудесные! Зато с характером явно не повезло… мне. Им всего четыре, а из них уже прёт отцовский упрямый нрав.

Господи! Они же даже не знакомы! Как могли сработать гены на сто процентов? И почему бы детям не унаследовать мой кроткий нрав? Зачем им столпотворение таких противоречивых черт характера, как у отца?

Седого всегда тянуло ко мне, но он сопротивлялся.

Вот и сейчас лживый мерзавец ведет себя как подлец. Я знаю наверняка, что никакой жены у него давно нет. Она просто сбежала, даже не забрав вещи. А он продолжает убеждать меня и себя, что жена всего лишь вышла за хлебом.

Машенька, настала пора проснуться!

Пора показать Миру, кто виноват в том, что он один. Ни ребенка, ни кутенка, ни любимой женщины.

Мою жизнь разрушил и свою заодно.

– Я в душ! От меня не должно