Театр марионеток - Александра Столярова

утра получила от меня ценные указания и сейчас, наверное, оборвала телефон, пытаясь до меня дозвониться. Ну Егор, как же не вовремя ты сим-карту выкинул!

Я сняла трубку и по памяти принялась набирать номер Флоранс.

— Кому ты звонишь? — Это, конечно, Егор подскочил, округлив глаза и настороженно дыша мне в шею.

— Своей подруге. Мы с ней договаривались созвониться еще утром, и она, наверное, уже с ума сходит, потеряла меня.

Парень молчал. Я похлопала его по руке, как ребенка:

— Успокойся, тебя это не касается. Ну что ты так смотришь? Да не бойся, не собираюсь я тебя никому сдавать!

— Ладно… — выдохнул он. — Только, Стася… Я с тобой рядом постою, не возражаешь?

Его недоверие особо приятных эмоций мне не доставило, но огорчаться по такому пустяковому поводу я, разумеется, не собиралась.

— Ну постой, горе мое, что с тобой делать…

В трубке заунывно запиликало, потом раздались длинные гудки, и почти тотчас же послышался голос подруги.

— Флоранс! Это я!

— Подгорная! Ты совсем обнаглела? Что ты себе думаешь, подруга дорогая?!

— Слушай, извини меня пожалуйста, я никак не могла тебе позвонить.

— Ну конечно! Зато я как дура целый день провисела на телефоне. Куда ты пропала, у тебя все в порядке?

— Не совсем, у меня тут небольшое ЧП.

Егор предупреждающе поднял палец, но я от него лишь отмахнулась.

— Что опять стряслось? — вздохнула Флоранс. — Ты хотя бы месяц можешь пожить спокойно? Вечно влипаешь в какие-то неприятности…

— Не переживай, Фло, я в порядке. Ну, почти.

— Да, мне же твое счастье уже телефон оборвало! — вспомнила она. — Ты что, его бросила?

— Кого, телефон?

— Да Казакова же, дура! И что у тебя с номером, заблокирован?

— Подожди, подожди… Когда он звонил?

— Кто, Алекс?

— Да!!!

Подруга нервно пощелкала зажигалкой на том конце провода и шумно затянулась.

— За последние два часа он позвонил раз пять, все переживал, куда ты пропала, и почему отключила телефон. Спрашивал, не знаю ли я, где ты и что с тобой.

— А ты что сказала?

— Что знала, то и сказала! Я сама тебя обыскалась, и связи с тобой у меня нет.

— Уффф… Флоранс, умоляю, не говори ему, что я звонила! Прошу тебя!

— Да что произошло-то? — нетерпеливо спросила она.

— Я тебе потом объясню. Если сама пойму, потому что сейчас я пока абсолютно ничего не понимаю.

— Эти твои вечные тайны… — недовольно вздохнула подруга. — Ты где сейчас, уже в Питере?

— Если бы… Мы еще едем, сейчас в каком-то захолустье, сама точно не знаю.

— Мы? — переспросила она настороженно.

Я прикусила язык и готова была сама себя стукнуть по башке за то, что проговорилась. Егор рядом изображал, что в ужасе душит сам себя и бьется лбом о стену. Ну и идиот!..

— Да, мы — я и моя машина, — неуклюже выкрутилась я.

— Совсем спятила, — поставила диагноз подруга. — Или ты с любовником удрала?

— Идиотка, как тебе такая чушь в голову пришла?! Одним словом, не говори ничего Алексу, очень тебя прошу. Ну а что с тем парнем, Девяткиным? Тебе удалось что-нибудь выяснить?

— Вспомнила! — проворчала Флоранс. — Конечно, удалось, разве мне когда-нибудь что-нибудь не удавалось?

Такого я припомнить не могла. Моя подруга — успешный и состоявшийся человек, всего добилась своим трудом и каждодневной тяжелой работой, так что я была уверена: никакая трудность не устоит перед ее напором.

— Ну, говори! Жив Девяткин?

— Дорогая, этого типа вчера ни в одну из городских больниц не привозили.

— Как это?!

— Я обзвонила все больницы, справочную по несчастным случаям… Даже морги. Никакого Девяткина там и знать не знают.

— Вот это номер! — растерялась я. — Он же без сознания лежал, его машиной сбило… Галлюцинациями я сроду не страдала… Ничего не понимаю!

— Не знаю, не знаю, я тебе лишь передаю, что мне удалось разведать.

— Черт возьми! Ты уверена, Флоранс?

— Я всегда в себе уверена, — заявила она с непередаваемым апломбом и тут же рассмеялась, не выдержала нарочито самодовольного тона. — Ну что, от меня еще что-то требуется, или я могу поехать домой, к любимому мужу под бочок?

— Езжай, конечно. Славке привет, — рассеянно сказала я, обдумывая услышанное.

Происходило что-то в высшей степени странное. Я бы сказала даже, нелепое. Девяткин не поступил ни в одну из больниц Москвы, а сегодня я его увидела… Да он ли это? Может, двойник? Или у меня и в самом деле начались галлюцинации на почве нервных стрессов, переутомления и переживаний последнего месяца? Нет, в это я никогда не поверю. Я вполне здравомыслящий человек, и меня не так-то просто выбить из колеи всерьез и надолго. Девяткин мне не померещился, я видела своими глазами, как его сбили белые «Жигули». И писательница Разумовская видела!

Или она мне тоже померещилась?!

— Егор, ты знаешь такую писательницу — Светлану Разумовскую?

— Первый раз слышу, — буркнул Егор, но в его голосе явственно прозвучало облегчение от того, что я наконец-то закончила угрожающий его спокойствию телефонный разговор.

— Ничего-то ты не знаешь! — упрекнула я его. — Ладно, где там наш столик? Надеюсь, ты успел уже сделать заказ?

* * *

Можно было, конечно, ехать до упора, пока не кончатся силы, запал и азарт…

Но сразу за Новгородом я решила поискать где-нибудь ночлег, и гори оно все синим пламенем. Я устала, я была вымотана до предела, и мне сейчас требовались лишь несколько самых простых вещей. Горячий душ, чашка чая с молоком — кофе мне за сегодня так осточертел, что уже выплескивался из ушей, — мягкая постель. А еще тишина и одиночество.