Клинок флибустьера - Наталья Николаевна Александрова

Голос у Клавы был твердый и низкий, исчезли из него визгливые переливы и провинциальный диалект.

— Не знаю, о чем вы говорите. — Голос в трубке прозвучал раздраженно, недовольно, однако разговор он не прервал, а это — самое главное.

— Знаете, прекрасно знаете. Я говорю о содержимом сейфа, спрятанного за картиной в кабинете одного знакомого вам господина. На картине нарисован трехмачтовый парусник в открытом море… Это вам о чем-нибудь говорит?

— Допустим, — голос собеседника звучал теперь более заинтересованно. — Но я ждал звонка от другого человека…

— Обстоятельства изменились, и вам придется иметь дело со мной. Думаю, что вам без разницы… — отчеканила Клава.

— Разница есть. Я привык знать того, с кем работаю.

— Что ж, если вы хотите получить сами знаете что, вам придется хотя бы в этот раз отказаться от своей привычки.

— Я не знаю…

— Ну, тут уж вам решать. Если вам нужно сами знаете что, будете иметь дело со мной. А если нет… мне придется поискать другого покупателя.

— Вы прекрасно знаете, что такой товар продать очень трудно. Другого покупателя вы вряд ли найдете. — В голосе своего собеседника Клава не услышала уверенности, хотя он очень старался ее показать.

— А я постараюсь, — ответила она еще более твердо. — А вот вы точно нигде не найдете другой такой товар. Можете и не пытаться.

Собеседник выдержал небольшую паузу, затем проговорил другим, более покладистым тоном:

— Ладно, в наших общих интересах договориться, найти приемлемое для обоих решение. Я думаю, нам нужно встретиться, чтобы обговорить условия…

— Вот этого не будет! Не принимайте меня за провинциальную дуру! Я знаю, что вы за человек, и ни о какой предварительной встрече не может быть и речи!

— Но тогда как же мы…

— И сейчас я прекращаю разговор, потому что знаю — вы его тянете, чтобы отследить мой телефон. Я позвоню вам еще раз…

— У вас паранойя!

— Очень полезное свойство! И кстати, только благодаря ему я все еще жива!

Клава прервала звонок, выключила телефон и на всякий случай вытащила из него батарейку.

Как раз в это время в туалет вошла полная дама в костюме, покрытом крупными розами.

Дама неодобрительно взглянула на Клаву и вполголоса, но вполне отчетливо проговорила:

— Понаехали тут всякие! Приличным людям уже шагу не ступить…

— Тетя, гляди, как бы в кабинке не застрять при твоих-то габаритах! — ответила Клава прежним визгливым голосом. — А то МЧС вызывать придется!

Кто-то налетел на Милу, толкнул сильно и убежал, не извинившись. Мила осознала себя стоящей посреди дороги, мимо торопились люди, кто — к переходу, чтобы успеть на зеленый свет, кто — к автобусной остановке, только она стояла на дороге как полная дура, мешая всем и глядя в ту сторону, куда исчезла Клава.

Да полно, Клава ли? Это она так назвалась, а Мила и поверила. А та втерлась в доверие, напоила Милу, вот теперь она вспомнила, что та вина все ей подливала, а потом, когда Мила вырубилась, Клаве никто не мешал обшарить квартиру.

Нет, деньги точно она взяла, больше некому. И паспорт сегодня точно она у Милы позаимствовала, это ясно.

«Противно, когда из тебя дуру делают», — подумала Мила. А все из-за чего? Точнее, из-за кого? Из-за мужа, который не придумал ничего лучше, чем уйти от нее в годовщину свадьбы! Так ее огорошил, что она вообще соображать перестала.

Пора, ой пора самой взять в руки собственную жизнь. Хватит уже с нее всяких непоняток! Вот хоть это письмо, да выбросить его — и дело с концом!

И Мила решительно направилась к ближайшей урне. Но, достав конверт из сумки, чуть помедлила. Может, все-таки зря она это делает? Может, все-таки это письмо имеет какой-то смысл?

И в это время что-то проехало мимо, и сильная рука выхватила у нее из рук коричневый конверт.

— Ой! — вскрикнула Мила, увидев, как подросток на электросамокате удаляется, помахивая конвертом.

— Ой! — Она кинулась следом. — Грабеж! Держи вора!

Это Ангелина Геннадьевна так научила: если что — сразу орите, девчонки. Ограбили там, не ограбили, может, ничего и не украли, главное — шум поднять, чтобы люди встречные попытались этого типа задержать. Он испугается и хоть сумку бросит, которую выхватил.

И нечего стыдиться, это же не вы кого-то ограбили, а вас. Спускать такие вещи нельзя, они от безнаказанности вообще обнаглеют, в следующий раз оружие в ход пустят.

Но в данном случае куда Миле было успеть против техники. Мерзавец на электросамокате ехал быстрее, чем она бежала.

Мила остановилась, запыхавшись, и тут кто-то спросил хриплым голосом:

— Вам помочь?

И Мила увидела огромного черного пса с вываленным розовым языком. И вспомнила, что уже встречала этого пса и что это не он разговаривает с ней, а его хозяин, который как раз подоспел.

Мимоходом она поразилась, насколько похожи эти двое — черный пес и его хозяин, выражение на мордах такое же, только хозяин язык не вываливает.

— Сумка… — она тут же сообразила, что сумка ее болтается на локте, и поправилась, — конверт, там документы важные…

И мимо тут же промелькнула черная молния, это пес бросился вперед. Грабитель в это время сунулся было на проезжую часть, но машины негодующе засигналили, так что пришлось ему оставаться на тротуаре. Но навстречу шли люди, так что скорость пришлось снизить, да еще женщина с коляской едва увернулась и подняла крик.

Пса же никто не останавливал, и он мчался вперед огромными скачками, так что быстро нагнал самокат.

И прыгнул. И ухватил подростка за рукав куртки.

Тот от неожиданности выпустил руль, и самокат на полной скорости врезался в припаркованную машину. Парень свалился на асфальт и заверещал благим матом:

— Собака бешеная меня покусала!

— Ральф, назад! — крикнул хозяин собаки. — Не тронь его!

А пес и не собирался никого трогать. Он взял зубами выпавший конверт и спокойно пошел