Клинок флибустьера - Наталья Николаевна Александрова

местах, не хотела позориться. Надо же, где Клава научилась так ловко управляться с приборами? Неужели у себя в Козлобородинске? То есть в Колдобинске… или как там его, язык сломаешь…

Подумав это, Мила с испугом уставилась на соседку, а вдруг она эти ее мысли прочитает? Но нет, Клава была занята спагетти, которые уменьшались очень быстро. Нет, тут явно чувствовалась долгая тренировка.

В общем, все возможно, но эта деталь плохо сочеталась с подчеркнутой Клавиной провинциальностью и неотесанностью.

Мила подумала, что в Клавином облике и поведении вообще много каких-то подозрительных деталей и нестыковок.

Тут она вспомнила появление парня из салона связи.

С этим вообще все было непонятно.

Парень сказал, что Клава купила у него телефон, а сама Клава говорила, что ходила в салон что-то отремонтировать.

Кто из них врет?

За простой ремонт в салонах обычно не берут денег — а тот парень однозначно говорил, что Клава ему заплатила, и он ошибся при расчете. Даже купюру показал…

Вот, кстати, эта купюра.

Она была подозрительно похожа на ту, что пропала из Милиной заначки… Конечно, все купюры похожи, но кое-какие подозрения остаются.

Ведь заначка лежала в пакете с прокладками, куда мужчина точно не станет заглядывать, тут Ангелина Геннадьевна права.

Мужчина не станет, а женщина — запросто. Ей в первую очередь придет в голову такой тайник…

Тут Миле вспомнилась еще одна фраза служащего.

Он сказал, что фамилия его клиентки — Пирожкова или что-то похожее. Но Клавина фамилия — Капустина. С Пирожковой никак не спутаешь.

А вот ее, Милина, фамилия — Рожкова. Это созвучно с Пирожковой, вполне можно перепутать.

Но как такое может быть?

Клава назвалась ее фамилией?

Значит, она все же не ремонтировала телефон, а купила новый. При ремонте никто фамилию не спрашивает…

Но тогда…

При покупке телефона недостаточно назвать фамилию. Нужно подтвердить ее, предъявив паспорт.

И тут Мила вспомнила еще кое-какие детали.

Вернувшись из туалета, Клава уронила Милину сумку и рассыпала все ее содержимое. Очень удобно, чтобы подложить на место паспорт, если она его перед тем стащила. Тем более что паспорт оказался в стороне от всех остальных вещей и Клава его сама нашла. Или сделала вид, что нашла.

Но когда она могла его стащить?

Ну ясно — когда она искала в сумке антисептические салфетки.

И нашла их — притом что Мила не помнила, чтобы клала их в сумку.

Да, все вместе складывается в логичную картину. И картина эта очень неприятная…

Клава стащила у Милы паспорт и по этому паспорту купила новый телефон… А потом вернула паспорт на место, в сумку. То-то она так оживилась, узнав про заказное письмо, — все знают, что на почте при его получении паспорт требуют.

Зачем ей понадобилось покупать новый телефон, да еще на чужое имя? И чем это грозит ей, Миле?

А если прибавить к этому то, что купила этот телефон Клава на деньги, которые у той же Милы украла, тогда картина получается совсем некрасивая…

И правда, а что она знает про эту девицу? Да ничего определенного, все только с ее слов. Сказала, что Витька ей квартиру сдал. Да Витька этот — такой безбашенный тип, что кого угодно в квартиру пустит и паспорта не спросит. У меня, говорит, все равно красть нечего.

И точно, он все деньги, что заработает, за месяц прогуляет, и снова гол как сокол. Первое время пытался Павлика в собутыльники призвать, но Мила это быстро пресекла, да и Павлик — человек серьезный, никогда этим делом не увлекался.

Тут Мила в который раз осознала, что вся ее прошлая жизнь с мужем сошла на нет, рассыпалась даже не в крошки, а в полную труху, но, закусив губы, приказала себе не расстраиваться. Не хватало еще тут прилюдно разреветься.

Она глубоко вздохнула, отпила воды и покосилась на соседку.

Та с беззаботным и безобидным видом уплетала за обе щеки спагетти — и Миле стало неловко за свои мысли.

Надо же, чего она напридумывала!

А Клава — вот она, вся как на ладони, простая и жизнерадостная. Наверняка все это имеет какое-то другое, совершенно безобидное объяснение…

И в конце концов, кто спас Миле если не жизнь, то здоровье уж точно, когда ночью пустил ее к себе в квартиру? Это дорогого стоит…

Клава тем временем прикончила свои макароны и посмотрела на соседку.

— Что ты так долго возишься со своим салатом? Пойдем уже! Кофе пить не будем, некогда мне!

Она положила на стол деньги и встала.

И только когда они уже вышли из торгового центра, Мила вспомнила, что парень из салона связи просил передать Клаве, чтобы та зашла, чтобы разобраться со сдачей.

Но Мила поленилась возвращаться и подумала, что вопрос ерундовый, того не стоит. И вообще, пускай они сами разбираются, у нее, Милы, своих проблем хватает.

Вот взять хоть это странное письмо, зачем муж отправил его ей? Если собирался к другой женщине уйти, то и отправил бы той, новой. Или сестрице своей драгоценной, чтобы сохранила.

— Слушай, ты куда сейчас, домой? — спросила Клава.

— Ну да, в магазин зайду только…

— Ладно, тогда я пошла, мне тут в одно место надо! — И Клава рванула к пешеходному переходу. — Насчет работы! — крикнула она с другой стороны улицы и пропала.

Вот была — и нет, только небольшой вихрь на том месте, где она была, образовался.

За полчаса до этого Клава торопливо вышла из кафе, где ее ждала соседка, и направилась в туалет.

Убедившись, что там никого нет, и даже проверив на всякий случай все закрытые кабинки, она достала новенький, только что купленный, дешевый, незасвеченный телефон и набрала на нем номер, который помнила назубок.

Ответили сразу.

Хрипловатый, словно каркающий, мужской голос спросил:

— Кто это?

— Неважно кто.