Дороти Кэннелл - Как убить свою свекровь

Преисполнившись оптимизма, я свернула на Китти-стрит. Может, сразу с порога так и сказать Резвушке: руки прочь от моего свекра! Или попросить ее уговорить Папулю на коленях приползти к Магдалине? Или последовать совету Эвдоры и предложить Резвушке извиниться перед Мамулей?

Размышляя, я проскочила нужный дом. Пришлось вернуться, снова миновав череду одинаковых коттеджей, изрядно смахивавших на картонные макеты. Ага, вот и дом Тафферов. Я откинула щеколду калитки, осторожно обогнула ржавый трехколесный велосипед и проскакала по криво нарисованным «классикам». Дорожка привела к покосившемуся крыльцу с жестяным навесом. И тут почему-то меня охватил такой страх, что даже колени подогнулись.

Вряд ли Резвушка Таффер примет меня с распростертыми объятиями, особенно после памятного званого обеда. Дверной молоточек выпал из моей ослабевшей руки и гулко ударил в дверь. Из дома тут же донесся усталый голос:

– Ну что еще, мелочь ты пузатая?! – Э-э…

Рука неимоверной длины выстрелила из-за двери и, прежде чем я успела отскочить, сгребла меня за шиворот и втащила в дом.

– Господи помилуй! Простите, ради бога! – Хрупкая особа в полном смятении вытаращилась на меня. – Я-то решила, что это Барни, мой семилетний поганец. Он все утро носится туда-сюда!

Фриззи Таффер не нуждалась в представлении, я сразу поняла, что передо мной замученная мать семейства. Рыжие волосы буйными кудрями обрамляли ее лицо.

– Мое имя Элли Хаскелл… Если я не вовремя, загляну как-нибудь в другой раз.

– Ни в коем случае! – Фриззи снова сгребла меня, но уже за руку, и я испугалась, как бы она не оторвала мне ее напрочь. – Только не уходите! Я все утро надеялась, что вы позвоните!

– Не мешало бы мне так и сделать, а не врываться к вам…

– Это даже лучше. Гораздо легче говорить с глазу на глаз. – Фриззи наконец-то отпустила мою руку и закрыла дверь. – Поверьте, я очень рада вас видеть!

Узенькая прихожая казалась голой. Стены блекло-бежевые, мебели почти никакой, зато по полу ровным слоем размазаны игрушечные машинки, паровозики, карандаши, книжки-раскраски и мячи. Игрушки были повсюду: на ступеньках, на подоконнике. Но жизнь Фриззи Таффер состояла не из одних развлечений – здоровенный пылесос вытянул свой хобот вдоль единственного потрепанного коврика.

– Боюсь, я разворошила осиное гнездо, – сокрушенно пробормотала я.

– Да что вы!

Фриззи сунула руки в карманы юбки и оглянулась на дверь гостиной. Та медленно приоткрылась. Девчушка месяцев восьми на удивление споро на четвереньках выползла в прихожую. Ангельская головка была увенчана шапкой огненно-рыжих кудрей. За малышкой с визгом мчался тощенький и тоже рыжий мальчуган лет четырех.

– Мама! Лора сломала мой конструктор!

– Она же не нарочно, Дастин. – Устало вздохнув, Фриззи подхватила свое младшенькое сокровище под мышку.

– Нет, нарочно! – Мальчуган бросился на пол и заколотил миниатюрными армейскими башмаками. – Ненавижу Лору! Давай отдадим ее обратно в роддом!

Тут он заметил меня, и веснушки на его любопытном носу засветились.

– Вы продавщица мороженого?

– Миссис Хаскелл – мамина подруга. – У нее есть близняшки чуть постарше Лоры. И я уверена, что ты сейчас скажешь миссис Хаскелл, как ты любишь свою маленькую сестричку.

– Я ее ненавижу! – Дастин вяло поднялся и, насупившись, уставился на меня. – А еще я ненавижу этого страшного деда, который ночью выгнал меня из постели, а сам в нее улегся.

Не веря своим ушам, я ошеломленно смотрела, как Фриззи ерошит локоны малышки.

– Ну все, Дастин, перестань! Ты сам говорил, что давно мечтал спать на верхней кровати вместе с Барни. Ведь вам было весело вместе!

– Да-а… Пока я не свалился! Дастин разгневанно затопал по лестнице.

– Неужели мой свекор провел здесь ночь?

– Поверьте, я от этого была не в восторге.

– Он же должен был поселиться в «Темной лошадке»…

– Резвушка поклялась, что все места в гостинице заняты и ей об этом доподлинно известно.

– А он даже не потрудился проверить?

– Вы же знаете мою свекровь: она умеет убеждать. Не поймите меня превратно, я буду очень рада видеть вашего свекра в любое другое время. – Фриззи пыталась превратить все в шутку. – Я уверена, что он очень милый человек. Просто мы с Томом живем тут как в проходном дворе. Стоит взглянуть на этот дом, и становится ясно, что стены тут из бумаги. Мы слышим каждое слово у соседей, слышно даже, как у них в ванной сохнут полотенца!

– Все понятно… – Я хорошо представляла, каково жить, слыша свою свекровь за стеной. – И где же теперь мой блудный Папуля?

– В «Темной лошадке». Сегодня утром я с мамашей поссорилась насчет комнаты в гостинице, но ваш Папуля все понял и не сердился.

– Да уж надо думать…

– И я надеялась, что вы поговорите с Резвушкой и дадите ей понять, что за вчерашний день она напакостила на год вперед. Она сейчас в кухне: вызвалась приготовить что-нибудь для Доун – это моя старшая дочка, она всегда приходит перекусить домой, говорит, что не любит школьные обеды. По-моему, – добавила Фриззи, – это как раз она.

Из кухни донесся дикий вопль отчаяния, и следом выскочила девочка в зеленой юбке и белой блузке. Темно-рыжие косы хлестали по спине, глаза пылали от бешенства.

– Мама, сделай что-нибудь! Ба только что совершила убийство!

– Я уверена, она не нарочно. – Фриззи даже не поморщилась.

– Ба убила едннственное существо, которое я любила!

– Ох, только не Златовласку!

– Лучше бы мне самой умереть!

– Разумеется, дорогая. Только сначала поздоровайся с миссис Хаскелл.

Проигнорировав этот призыв, юная Доун подбоченилась, воинственно выставила подбородок и запыхтела, как паровоз.

– Тебе наплевать, мама, да?! Это ведь не твою рыбку зажарили до смерти. Ей даже не суждено было умереть в собственном аквариуме!

– Я понимаю, что тебе очень грустно. – Фриззи рискнула шагнуть к разгневанной дочери. – Но не надо так нападать на бабушку, если та случайно разбила аквариум или упустила Златовласку в сток.

– Так я и знала, что ты встанешь на ее сторону! – Голос Доун стал на десять градусов холоднее. – Мама, ну когда ты только повзрослеешь? Вчера вечером я меняла Златовласке воду и нечаянно надколола край аквариума. Поэтому я налила в сковородку воды и пустила туда Златовласку. Только что, за пять минут до моего прихода, Ба вытащила сковородку из шкафа и даже поленилась заглянуть внутрь, а ведь там было полно воды. Она преспокойно разбила туда яйцо и поставила сковородку на огонь… Мама, Ба сварила Златовласку всмятку!

– Не сомневаюсь, что бабушка очень расстроилась…

– Наша Ба – старая мерзкая лицемерка! – Девочка пнула игрушечную машинку так, что та врезалась в стену. – Вечно хнычет, что нельзя есть и то и се, дескать, даже яблоки и апельсины имеют право спокойно дожить до глубокой старости.

– Ну что ты, Доун, ты ведь любишь бабушку…

– Мама! – топнула ногой Доун. – Я была очень привязана к этой рыбке!

Дверь кухни распахнулась, и нашим глазам предстала Резвушка в наряде из индийского муслина. Волосы сосульками торчали вокруг головы, а тройные сережки так и сверкали в ушах. Ее зловредная физиономия безмятежно сияла.

– Я тоже ужасно огорчилась, ничуть не меньше тебя, – пропела она, – но надо помнить, что такие трагедии неизбежны на пути духовного совершенствования.

– Спасибо! – Доун поперхнулась от ярости.

– Подумай только, как замечательно будет, если в результате этого печального происшествия ты начнешь кампанию по защите омаров. Их, бедняжек, живьем кидают в кипяток, и никто не зовет полицию! – Резвушка остановила игривый взор на мне. – О, да ведь это дорогуша Элли! Исаак ужасно расстроится, когда узнает, что разминулся с тобой! Фриззи никак не могла уговорить его остаться, но я знаю, что ему у нас очень понравилось. Мы с ним утром прогулялись до зеленной лавки на углу. Мне кажется, он готов поработать там на общественных началах. Если бы ты слышала, как он возмущался витринами здешних овощных магазинов!

– Надеюсь, – холодно ответила я, – что добровольную работу он проведет на семейном фронте!

– Дай Бог счастья ему и Мэгги! – Резвушка так и лучилась благодушием. – Но я уже сказала Исааку, что нет ничего плохого в том, чтобы вовремя признать несходство характеров и начать жизнь сначала, тем более что у него все впереди.

– Опять ты за свое! – Доун в ярости жевала концы косичек. – Опять ты, Ба, портишь людям жизнь. Ты только это и умеешь!

Потеряв терпение, Фриззи плюхнула малышку Лору на пол среди паровозиков и книжек.

– Ну все, хватит!

– А ты все ее защищаешь! – Девочка яростно затопала вверх по лестнице. Оттуда донесся ее вопль: – Нет, этого не может быть! Кто дал малявкам играть моими Барби?!

– Признаю себя виновной! – хихикнула Резвушка. – Но ты не волнуйся, лапочка, волосы у них отрастут!