Безнадежные - Татьяна Семакова

Утром, так и не сомкнув глаз, собираюсь в клинику и уезжаю до того, как появляется отчим. Сдаю анализы и возвращаюсь, задремав в такси на обратном пути. Когда прохожу, застаю отчима за увлекательным занятием — беготней по кругу. Конечно, он не мог не заметить, что я похозяйничала, пошив за ночь рубашку.

— Дочь, что случилось? — встревоженно спрашивает он.

— Я подала на развод.

— Он тебя недостоин, — высокомерно произносит он и обнимает меня.

— Ты выглядишь, как алкаш, подравшийся за бутылку, — фыркаю я.

— А ты — как тот, кто ее по итогу выпил, — не остается он в долгу. Сует руку в карман и достает из нее новый комплект ключей. — Твои. Иди домой. Поспи. Еле ноги переставляешь.

Я забираю ключи, не став уточнять реальную причину. В самом деле иду домой и ложусь на диване в одежде, а вечером, наспех перекусив по пути, возвращаюсь в ателье и приступаю к пошиву последней рубашки из заказа Бугрова. Но это — не единственная нить от прошлого к будущему, которую следует разрезать.

— Пап, дай денег, — брякаю я, не поднимая глаз от стола.

— На что? — равнодушно спрашивает он.

— Хочу выкупить у Ильи его долю квартиры.

— Разумно. Продажа может занять больше времени, чем развод.

— Как продам, сразу верну!

— Ничего глупее в жизни не слышал, — презрительно кривится он, а я едва уловимо улыбаюсь. — Заедем утром в банк.

— А заказывать не надо?

— Управляющий — наш постоянный клиент. Если захочешь поговорить… — туманно добавляет он.

— Нет, пап, — тихо отвечаю я. — Не сейчас.

Вскоре я получила урок, который следовало бы запомнить на всю жизнь — никогда не откладывай важные разговоры с близкими людьми. Но теперь эта информация мне ни к чему: я потеряла последнего.

Глава 7

… настоящее время

Отчетливо я помню всего три момента. Как мое плечо сочувственно сжала ладонь мэра, как я зачерпнула пригоршню могильной земли и швырнула ее в рожу Бугрова, посмевшего заявиться на похороны, и как столкнула будущего бывшего мужа в подготовленную для гроба яму.

А вообще, было, не побоюсь этого слова, претенциозно. Прощание стараниями Майского скорее тянуло на светский раут, а все присутствующие мужчины выбрали не черные наряды, а пошитые в нашем ателье, отдав таким образом дань уважения. Я не проронила ни слезинки, но это лишь потому, что за неделю, что мне не отдавали тело, выплакала все. На деле, я была очень тронута и ушла первой, чтобы невольно не начать презирать того, кто осмелился бы сделать это до меня. То есть, около часа назад, который я потратила на то, чтобы, едва переставляя ноги, добраться до квартиры, собрать пакет со средствами для уборки и дойти до ателье.

Печать с двери сняли только вчера. И, занятая организацией похорон, я не успела привести все в порядок. Перед выходом пообещала Майскому, что не буду заниматься этим сама, что пойду домой, посплю, а завтра утром мы придем сюда вместе, вызовем специальную службу, но… не могу я домой. Не могу больше сидеть без дела, слоняться по квартире тенью и бесконечно плакать. Я должна занять руки чем-то полезным, иначе сойду с ума от одиночества и скорби.

Я распахиваю дверь и с порога чувствую неприятный затхлый запах, от которого начинает мутить. Отвернувшись к улице, я глубоко вдыхаю и на время задерживаю дыхание. Затем, вдохнув еще раз, оставляю дверь нараспашку и быстро прохожу, следуя мимо высохшей лужи крови к окнам. Открыв все, я снова делаю вдох и почти бегом устремляюсь сначала в подсобное помещение, а затем в мастерскую, впуская свежий воздух и там. Ставлю сумочку и пакет на стол и выжидаю минут пятнадцать, прежде чем возвращаюсь в главный зал и застаю у места преступления убийцу.

Бугров поворачивает голову, услышав шаги, а я пячусь назад.

— Я пришел поговорить, — сообщает он, а я разворачиваюсь и бегу в мастерскую. Успеваю достать из сумочки свой телефон, но он обхватывает меня со спины, зажав в кольцо вместе с руками. — Только поговорить, — заверяет он.

— Пусти, — всхлипываю я, бесполезно трепыхаясь в его руках.

— Я не убивал твоего отца. Не убивал. Зачем мне это?

— Пусти! — повторяю я нервно, делая частые мелкие вдохи.

— Мне это ни к чему. Просто подумай, — наговаривает он мне в макушку, прожигая дыру в голове своим горячим дыханием.

— Да я даже дышать рядом с тобой не могу, — с надрывом шепчу я, перестав оказывать сопротивление.

Бугров мгновенно разжимает руки, а я, судорожно вдохнув, медленно оседаю на пол, держась рукой за край стола. Сажусь, подтянув колени к животу и утыкаюсь лицом в свои ноги.

— Уйди, — спустя время тихо произношу я.

— Нет.

— Пошел вон! — ору я, сорвавшись на хрип. Подскакиваю, получив ударную дозу адреналина и кричу уже глядя ему в глаза и указывая пальцем на дверь: — Пошел! Вон!

— Нет, — спокойно повторяет он.

— Я вызываю полицию, — предупреждаю я, поднимая руку с телефоном.

— Я приду снова. И еще. И еще. Я буду ходить до тех пор, пока ты не выслушаешь меня. Пока до тебя не дойдет, что я этого не делал.

— Святой, да? — ехидно уточняю я.

— Нет, — угрюмо отвечает он. — Но и не убийца.

— Что бы ты не сказал, я не поверю ни единому твоему слову. За тебя говорят факты, — зло произношу я. — А теперь проваливай. Оправдываться будешь перед следствием.

— Какие факты, Даш? Я даже не выходил из машины, когда подъехал. И у следствия есть доказательства, я в тот же день передал флешку с регистратора из машины.

— Значит, ты сделал это чужими руками. Квартиру ты тоже не сам громил, так что я не удивлена. Но это неважно. Проваливай. Если не хочешь убить и меня — катись ко всем чертям, — шиплю я, теряя остатки терпения.

— Какую квартиру? — со вздохом уточняет он. Прикрывает глаза и трет лоб.

— Хватит строить из себя идиота, — презрительно морщусь я. — Ты прослушивал ателье и не стеснялся тыкать меня в это носом. Тоже будешь отрицать?

— Нет.

— Убирайся, — с отвращением произношу я.

— Нет.

— Убирайся! — кричу я так, что у самой закладывает уши.

— Я должен был остановиться, — вдруг говорит он, сделав два шага вперед. — Должен был.

— Не подходи ко мне, — бормочу я, растеряв весь запал. Шарю рукой по столу, не отводя от него взгляда, и нахожу ножницы. Выставляю их перед собой и повторяю: — Не подходи.

— Хорошо, — вкрадчиво произносит он, приподняв руки. — Просто выслушай меня, ладно? С моей стороны все выглядело