Марина Белова - Заморский принц в нагрузку

— Только не думай, что я тебя буду ревновать, — прервала я обломовские откровения.

Мы вошли в квартиру, и Облом тут же потащил меня в кухню: его биологические часы настойчиво напоминали, что пора сытно перекусить. Поскольку утром я кое-что все-таки утаила от него, проблема сегодняшнего ужина не стояла столь остро. Я только распахнула дверцу холодильника и извлекла из него на свет божий буженину, фаршированную рыбу, грибы в сметане и остатки салатов.

— Так, где ты была? — спросил Облом в перерыве между закусками и горячим.

— В шестой больнице, в отделении интенсивной терапии.

— Каким ветром тебя туда занесло?

— Я позвонила в справочную, мне сказали, что очень похожего на Карлоса типа отвезли в шестую больницу. Я рванула туда.

— И по этому случаю напялила на себя вечерний костюм? — Облом все-таки заметил мой наряд.

— Да, поэтому, — разозлилась я. — Я хотела произвести впечатление.

— Ну и как? Алкаши впечатлились твоей неземной красотой, — хихикнул Облом.

Я растерялась, не зная, что мне делать: то ли обидеться на колкость, то ли поинтересоваться, откуда у него такая осведомленность. Я выбрала второе.

— Ты в курсе, что это наркологическая больница?

— А ты не знала? — в свою очередь, спросил он, продолжая ехидно улыбаться.

— Откуда? У меня ведь нет проблем с пьянством. Это ведь у тебя дисконтная карта в пивном ресторане, — отомстила я.

— У меня скидка не потому, что я завсегдатай пивняка, а потому, что я вел юридические дела директора ресторана. А то, что в шестой больнице лечат алкоголиков и наркоманов, знает каждый школьник.

— И очень плохо! Я не пью и не колюсь, и поэтому мне по фигу, где от этого лечатся.

— Надеюсь, ты и к старости не испортишься. Ты нашла там Карлоса? Рад за вас! Стоило из Португалии выписывать алкоголика, у нас таких можно батальон подобрать.

— Успокойся и попусту не расточай своего красноречия. Не нашла я Карлоса. В больницу привезли мужика, которого прибило в бессознательном состоянии к берегу. Представляешь, они с другом решили порыбачить, на лодке устроили кутеж до умопомрачения. Что случилось, не знаю, может, лодка перевернулась или сам упал в воду, но его в больницу привезли никаким. Он был так назюзюкан, что слова «мама» сказать не мог, и документов при нем не оказалось. Мужик при мне глаза открыл, я с ним поздоровалась, по-португальски, а он испугался — думал, что его унесло в море и прибило к чужому берегу.

— Ты, кого хочешь, напугать можешь, — опять съязвил Облом.

— А что, собственно, происходит? С чего это ты так веселишься? Ты так радуешься потому, что я не нашла Карлоса?

— Нет, конечно. Что ты! — наигранно возмутился Облом и добавил: — Я был в «Гименее».

— Понятно. Там так весело?

— Напротив, очень серьезно. Я даже стал подумывать: а не воспользоваться ли мне их услугами?

— Облом, ты что-то знаешь. Быстро рассказывай, — потребовала я. — Что ты узнал? Они предложили Карлоса еще кому-то?

— Ой, столько вопросов, и все ко мне. — Облом загадочно улыбнулся, склонил голову набок и состроил мне кокетливые глазки. — Был я в «Гименее», куколка. Был и пришел к неутешительному для себя выводу, — вдруг серьезно продолжил он. Но в глазах его так плясали черти, что я насторожилась. — Ира, должен тебе признаться, — далее последовала долгая пауза, наконец он собрался с духом и выдавил из себя: — Я — лесбиян.

— Кто ты?

— Лесбиян! Вокруг столько классных мужиков, а я западаю на женщин.

— Тяжелый случай. Это ты в «Гименее» пришел к такому неутешительному для себя выводу? — сдерживая смех, спросила я.

— Да, там мне глаза раскрыли, — продолжал паясничать Облом.

— Тогда рассказывай.

— Что рассказывать? Пришел я туда, встретила меня девушка-менеджер, хорошенькая такая, просто куколка.

— Ты повторяешься. Ты меня только что назвал куколкой.

— Для меня теперь все куколки. Не перебивай. Так вот, представился я одиноким предпринимателем, рассказал, как мне тоскливо, никто меня здесь не понимает, а туда уезжать я не хочу, нельзя ли мне подыскать невесту-иностранку. Лучше если она будет южных кровей, не негритянка, а, скажем, испанка, мексиканка или португалка, бразильянка тоже подойдет. И вот эта лапочка, ее Настей зовут, мне говорит, что в базе данных в основном мужчины, женщины-иностранки редко когда заказывают женихов из России, исключение составляют дамы солидного возраста, старухи, проще говоря, и предложила мне на выбор несколько кандидатур.

— Так вот почему ты так откровенно кокетничал с Марией Семеновной, опыта в общении набирался?

— Типун тебе на язык! Я сразу такой вариант отверг, сказал, что мне нужна невеста моложе семидесятипятилетней графини из Шеффилда или вдовы фабриканта из Неаполя, которой, кстати, восемьдесят два года.

— Ну, ты посмотри, Облом! Такой случай — удачно жениться! Не пожалел, что отказался? Два года помучился бы, зато потом в молоке и сливках купался бы.

— Ага! Как же! С нашей экологией и моей вредной работой это она меня будет через два года хоронить, а не я ее. Ты слушай! Мне другой вариант предложили. Когда я отверг графиню, Настя на меня посмотрела оценивающим взглядом снизу доверху, а потом в лоб спросила, как я отношусь к мужчинам. Я сразу не понял, о чем она, сказал, что отношусь нормально, поскольку сам мужчина о-го-го! Тогда она выложила мне папочку, мол, посмотрите, может, кто понравится.

— Так тебя за педика приняли?

— Нет, ты все-таки более испорчена, чем я. Ты меня испортишь! Я тогда все понял совершенно по-другому.

— Да как можно не понять, если тебе, мужчине, на выбор мужиков предлагают?

— Да мало ли что могут предлагать? Когда я учился в школе, мы все ходили в «клуб интернациональной дружбы», переписывались со школьниками из Польши, Болгарии, ГДР. Открытки друг другу отсылали, значками, монетками обменивались.

— Облом, ты меня разыгрываешь? Какие значки и монетки?

— Ну, почему сразу — разыгрываешь? Все это говорит о моей чистой и непорочной душе.

— Я так и поняла, продолжай.

— Нет, точно. Я, пока Настя не заговорила об интиме, думал, что мужики ищут друзей. Ну там, в гости друг к другу съездить, за жизнь поговорить, пивка попить.

— Наивная душа, пивка они и сами могут попить. Поделись, как тебя развращали.

— Настя стала листать передо мной этот альбомчик, рассказывая о каждом. Не поверишь, и богатые, и красивые, на мой взгляд, а счастья в жизни нет. И все из-за вас, баб! Все беды от женщин!

— Вот видишь, ты уже начинаешь сочувствовать.

— Я же для пользы дела! Так вот, для вида я прикинулся, что не против дружбы с одним из них, и выбрал для начала двух: француза и бразильца. Француза зовут Жерар, а бразильца — Педро.

— Ну, правильно, как же еще его должны звать? — хихикнула я. Облом пропустил мимо ушей мою реплику, как будто и не услышал, потом я поняла почему.

— Извини, последнего португальца ты забрала. Но бразилец тоже подойдет, потому как в Бразилии говорят на португальском языке, значит, у меня будет шанс пообщаться с твоим переводчиком. Настю я предупредил, что ни по-французски, ни по-португальски не соображаю и мне понадобятся услуги переводчика. Девушку это даже обрадовало, услуги переводчика идут отдельным прейскурантом и хорошо оплачиваются заказчиком. Агентству даже выгодно, если вся переписка будет проходить у них под контролем. Мы заполнили анкету, пришлось предъявить свой паспорт, так что, если кто-то узнает о моей слабости, моя адвокатская карьера затрещит по швам. А претензии я предъявлю тебе.

— Облом, я думаю, с твоей адвокатской карьерой ничего не случится, в крайнем случае у тебя будут другие клиенты, вот и все. Вполне возможно, ты от этого даже выиграешь.

— Мы договорились так: в понедельник я прихожу в «Гименей», приходят переводчик-француз и переводчик-португалец, и мы отправляем первое сообщение в оба адреса. Оказывается, у них такое часто практикуется. Можно отправить хоть десятерым и вести переписку со всеми. Какой-то из вариантов всегда стрельнет.

— Значит, ждем до понедельника?

— Ждем. А завтра еще раз обзвоним гостиницы и больницы. Вдруг… Хотя на вдруг я не очень рассчитываю. И вообще ты поменьше высовывайся из квартиры. Если Люсю перепутали с тобой, то в твоих интересах, чтобы они не знали о промашке. Мне об этом следовало бы раньше подумать. И зря ты ездила в больницу.

— Так ты же сам сказал!

— Я сказал тебе звонить, а не ездить.

— Интересно, а кто бы тогда опознал Карлоса? Ты? Сомневаюсь.

— В чем-то ты, конечно, права. Я бы с удовольствием удушил твоего португальца, но не могу — знание закона не позволяет мне совершить столь опрометчивый поступок.

— Облом, иди домой, на подружку ты совершенно не тянешь. Вместо утешения от тебя я только и слышу угрозы в адрес невинного португальца.