Убийства на радио - Марина Серова

на самом деле внутри меня все кипело. Но ради того, чтобы остаться в компании, пришлось пойти на это. Зачем мне было нужно продолжение войны? Тем более с таким низким человеком, хотя и облеченным определенной властью и влиянием.

Мирослава пожала плечами.

— Согласна, вы приняли правильное решение, зарыв топор войны, — сказала я и спросила: — А как дальше развивались события? Потом у вас с Максимовым были серьезные стычки? Или же все протекало более или менее нейтрально?

— Да стычек у нас с ним больше не было, Илларион как будто бы даже и забыл про меня. В принципе, мы и не пересекались, а уж наедине тем более не оставались. Все складывалось вроде бы нормально: мне не было нужды давать ему словесный отпор. Максимов, на мой взгляд, уже отошел от той неприятной ситуации. Я зарекомендовала себя как грамотный и ответственный работник, в коллективе ко мне относились доброжелательно. Но я ошибалась.

— В чем же? — спросила я.

— На самом деле Илларион просто затаился для того, чтобы потом побольнее укусить. И это произошло как раз тогда, когда руководство нашей радиовещательной компании искало замену погибшей Екатерине Гребенкиной. Вот в момент обсуждения подходящих кандидатур между Илларионом Максимовым и Михаилом Кузнецовым разгорелась настоящая битва. И именно тогда Максимов кричал, что еще неизвестно, справлюсь ли я, не отразится ли это на рейтингах проекта, а в целом — на престиже компании. Еще Максимов вроде как предостерегал Михаила, говорил, что я, такая-сякая, запросто смогу подвести его лично. В конце своего спича Илларион прямым текстом бросил Михаилу в лицо, что он имеет на меня какие-то виды, ведь не просто же так он меня проталкивает, ну и все в таком же духе. Но это злостная клевета! Нас с Михаилом связывают сугубо деловые, профессиональные отношения. Однако, повторюсь, все эти гадости в мой адрес слышала не только я, но другие сотрудники, ведь обсуждение вакантной должности происходило на сверхповышенных тонах. И даже закрытая дверь не помогла, — сказала Мирослава.

— Получается, что Кузнецов принял нешуточный бой за вас, Мирослава? — уточнила я.

— Получается, что так, — кивнула Лаврентьева. — Наверное, помогло еще и то обстоятельство, что Михаил предусмотрел, что ситуация может осложниться из-за мерзкого характера Иллариона, и заранее обговорил все нюансы с остальными руководителями компании. Его, надо полагать, поддержали, и только поэтому Максимову пришлось отступить.

— Стало быть, после того как вы заняли вакантное место, Максимов ушел, что называется, в тень и больше не причинял вам неприятности как сотруднику радиостанции, так? — я решила уточнить этот момент.

— Не совсем так, Татьяна Александровна, — ответила девушка.

— А что именно?

— Ну Михаил и Илларион в конце концов пришли к единому знаменателю: меня взяли на освободившееся место, но при одном условии. На испытательный срок. Это была своего рода лазейка для Максимова, благодаря ей он хотя и потерпел временное поражение в борьбе со мной и Михаилом, но не оставлял надежды все переиграть. А для меня настало время неопределенности, я жила в состоянии ожидания, что меня вот-вот могут попросить оставить свою должность. Но я была рада, несмотря на такое положение вещей. В конце концов, я ведь и на самом деле была неопытной на этом новом для меня месте. А если бы я действительно стала причиной того, что статус нашего проекта понизился? Однако я отбросила все сомнения и принялась за дело, Миша мне помогал. Он тоже был заинтересован в том, чтобы у меня все получилось, ведь только так он смог бы доказать Иллариону, что не ошибся во мне.

— Ну а сам Илларион? Он ведь тоже на что-то рассчитывал и надеялся? — спросила я.

— О, еще как надеялся! — воскликнула Лаврентьева. — Он спал и видел, как бы выгнать меня из проекта, как отомстить и мне, и Михаилу.

— А что было причиной такого поведения Иллариона Максимова? Может быть, склочный характер? Обычная элементарная упертость? Или же у него и в самом деле был наготове другой кандидат на эту должность? — спросила я.

— Не могу сказать ничего определенного на этот счет, — покачала головой Мирослава. — Что им руководило конкретно, я не знаю. Однако они с Михаилом все так же периодически устраивали перепалку. Но вот прошло какое-то время, и статус нашего проекта поднялся — это было показателем того, что я хорошо справляюсь на новой должности. Илларион, конечно же, был в курсе, но из упрямства, вредности и бог знает еще из-за чего продолжал все так же твердить, что наконец-то нашел человека, который утрет мне нос.

— Ну и как? Он на самом деле принялся за старое? То есть продолжал трепать вам нервы и интриговать? — спросила я.

— Около трех недель назад Илларион Максимов умер. От отравления, — сказала Мирослава.

«Какая прелесть, — подумала я, настораживаясь. — Конечно, и не такие совпадения бывают. Но все же подозрительно выглядит вся эта история. Девчонки умирают — их убивают? И вакантное место для Мирославы свободно — то самое, о котором она так мечтала. А тут еще и человек, пытавшийся помешать ее планам, травится. Очаровательно! Впрочем… Полагаю, полицейские проверили ее алиби». И я вернулась к беседе.

— Он отравился или его отравили? И где это произошло? Дома, в помещении радиовещательной компании, в ресторане, в кафе? Где именно и чем конкретно он отравился? — я буквально забросала Лаврентьеву вопросами и добавила: — Мне необходимо знать все, все подробности, даже мелкие. Расскажите, Мирослава, все, что вы знаете об этом. А также о том, что, возможно, слышали в связи с этим событием. Может быть, у вас есть какие-то свои догадки и предположения? — спросила я.

— Вообще-то сразу после того, как это произошло, никто и думать не думал, что это могло быть убийством. Все считали, что это банальное пищевое отравление. Тем более что начало событий было с самого раннего утра, а все признаки отравления у Иллариона проявились только поздно вечером. Максимов пришел в радиоцентр раньше обычного. Как правило, до этого дня Илларион не спешил на работу, но, видимо, в этот день у него были свои причины. Он выглядел и вел себя очень нервозно, как будто бы предчувствовал что-то. Илларион ходил по студии и, по своему обыкновению, искал повод для конфликта, как всегда, придираясь ко всем, кто попадался на его пути. Я помню, как Максимов накричал на звукорежиссера за какую-то мелкую ошибку или даже и не ошибку, а неточность. Потом он перекинулся на Юлию Ахвердову, свою помощницу. В какой-то момент он потребовал от Юли, чтобы она заварила ему крепкий черный чай. Это было