Убийца 20 лет назад - Александр Михайлович Расев

class="empty-line"/>

– Товарищ капитан, – заговорил я, – подождите. Давайте доедем до дома Ксении Львовны, а по-том я все расскажу.

– Да мы приехали, – растерянно сказал капитан и, действительно, автобус остановился около большого серого дома, с маленькими балконами и несчетным количеством окон, выходящих на широкую, грязную улицу.

– Мама, мы приехали – словно проснувшись тихо сказал толстяк.

Ксения Львовна открыла глаза, поправила платок на голове, подала сыну руку.

– Ты помоги мне выйти. Я – ничего, ничего. Я все вытерплю. Ты не волнуйся за меня, Саша. А ребята зайдут? Пусть все зайдут.

Толстяк вопросительно посмотрел на капитана, не решаясь вставать.

– Ксения Львовна, – обратился к несчастной женщине капитан, – мы сейчас все приедем. Вы пока побудьте с внуком.

– Да, конечно, с Мишей побыть. Сынок, – она положила свою влажную, то ли от слез, то ли от дождя руку мне на плечо, – а ты приходи тоже. Приходи, а? – и продолжила, повернувшись к тол-стяку, – Саша, ведь он меня спас. Если  бы не этот юноша, я умерла бы в поезде. Ты попроси его к нам придти. Попроси обязательно.

– Да-да, – суетливо задвигался толстяк, вскакивая и поправляя помятое пальто, – вы приходите, непременно приходите. Мы будем ждать.

Я кивнул головой. Солдаты подхватили тюки и сумки, капитан, поддерживая Ксению Львовну под локти, помог ей выйти, и все направились к дому. В автобусе остались только водитель, да мы. Старуха все так же молча смотрела себе под ноги. Я достал сигарету.

– Не кури в салоне, – тихо попросил шофер. – Выйди.

– Не могу, не пускают.

Неожиданно старуха отпустила мою руку и еще ниже опустила голову. Обрадовавшись свобо-де, я выскочил на улицу.

Конечно, никакого желания участвовать в похоронах я не испытывал, но что было делать? Да и потом, таскаться со старухой хотелось еще меньше. Словом, докуривая сигарету, я решил, что пусть будет, как будет.

Вскоре появился капитан с солдатами. Судя по их хмурым лицам и дрожащим рукам, встреча в доме оказалась не из легких. Да и какой она, интересно, могла еще быть?

– Тяжело? – обратился я к капитану.

– Ну их всех… – выругался военный, имея в виду то ли тех, кто приказал ему заниматься похо-ронами, то ли тех, кто направил молодого парнишку к душманам, то ли всех вместе.

Мы молча выкурили по сигарете.

– Тебе вообще-то куда надо? – спросил капитан, прежде чем сесть в автобус.

– А кто его знает, – пожал я плечами. – Есть один адрес, но не думаю, что мне там будут рады. Скорее всего, или на вокзал, или попробую в гостиницу. Разберусь как-нибудь.

– Разберешься, – хмыкнул капитан. – А это что за сокровище? – Он кивнул в сторону автобуса со старухой.

Я в двух словах рассказал о происшедшем в поезде.

– Значит, ты вроде как под арестом. Понятно. И что теперь делать?

Я промолчал.

– Ну, вот что. Могу предложить одну-две ночи перекантоваться у меня. Жена к родным уехала, диван свободен. Поедешь? Но только придется здесь, – он показал в сторону дома, – до конца все вынести. Но тебя вроде как просили быть.

Я согласно кивнул головой.

В самом деле, предложение капитана решало кое-какие проблемы. Я мало надеялся на передан-ный Игорем адрес, вернее на то, что там мне удастся спокойно прожить три дня. Если честно, ме-ня больше устроило бы просто придти, сказать, что надо, и уйти. Но для этого надо иметь другое место для ночлега. Так что диван капитана оказался как раз ко времени. Что же касалось похо-рон… Не маленький, переживу, да и помочь смогу. Словом, я остался.

3.

Старуха больше не делала попыток меня арестовать. Она объяснила, что живет недалеко от Невского, на одной из маленьких улочек, и далее всю дорогу просидела молча.

Мы снова ехали через Неву, я еще раз поразился мрачности реки и самого города. Его парадные набережные, так ярко описанные в русской литературе, казались тяжелыми и бессмысленно пом-пезными. Я чувствовал себя маленьким, ничтожным человечком, которого того гляди раздавят эти  дворцы, с их львами, сфинксами и Аполлонами. Хотелось куда-нибудь убежать, спрятаться, за-рыться с  головой в мягкую траву, чтобы осталось только небо и солнце.

Ощущение искусственности  громадных  питерских дворцов преследовало потом всякий раз, когда я приезжал в северную столицу. Даже став совсем взрослым, я так и не полюбил Петербур-га, как не любил и Ленинград. Мне было неуютно в его граните, меня пугали его мосты и реки, низкое, всегда темное небо, облезлые фасады домов, сумрачные дворы, почему-то всегда завален-ные мусором и пахнущие кошками и тараканами. Казалось, что всюду ходят здесь Раскольниковы с топорами или революционеры с гранатами и пистолетами.

Моя жена, прожившая в Питере несколько лет еще ребенком, долго пыталась объяснить, что это волшебный город, что его нельзя не любить, что он соткан из музыки и стихов, что он… Но я видел только серое небо да грязные дома.

Около одного из таких домов автобус остановился. Старуха какое-то время сидела, потом, еще раз враждебно глянув на меня, поднялась и пошла к выходу.

– А ваши книги? – крикнул я вслед.

Старуха ничего не ответила, даже не повернула головы.

Тяжело вздохнув, я взял чемодан, и, сказав капитану, что сей минуту вернусь, поплелся следом.

Чемодан оказался не просто тяжелым, он был неприподъемным. Я волок его чуть не по асфаль-ту, то и дело меняя руки и недоумевая, как бородатый вообще мог закинуть этот «рындеван» на третью полку в вагоне и как я не убился, когда стаскивал его вниз.

Мы вошли в крохотный дворик, без единой травинки, пропитанный запахами переполненного мусорного контейнера, и направились к открытой двери темного подъезда. Однако войти не успе-ли. Из двери в накинутом на плечи пальто и каких-то стоптанных, чуть ли не домашних, тапочках выбежала похожая на рыночную торговку дородная тетка и закричала, увидев нас, громким, хрип-лым голосом:

– Мама, ну как же так можно? Я бегаю кругом, ищу, все больницы обзвонила! Ты когда-нибудь будешь говорить куда уходишь?!

Вполне возможно, что она кричала бы еще долго, но старуха, отстранив дочь рукой, молча во-шла в подъезд. Кричавшая замолчала и только сейчас обратила на меня внимание.

– А вы кто?

– Да никто, вот помог чемодан донести.

– Это ее чемодан?

– Наверное. Она встречала какого-то Кирилла, а его ссадили еще в Ярославле.