Дамочка с гарантией - Татьяна Игоревна Луганцева

внутри квартиры мини-лифт, вмещавший максимум двух человек, чтобы мама не поднималась по лестнице из-за «больных ног». Но, как показало время, Стефания Сергеевна не пользовалась лифтом, а вот Мартин иногда приводил ночных посетителей, вернее, посетительниц ко второму входу и вел сразу же в мансарду, чтобы сексуальными криками девушек не будить и не пугать мать. А утром таким же путем их спроваживал, чтобы не нагружать пожилую женщину ненужными знакомствами. А Стефания Сергеевна не вмешивалась в его жизнь, только ждала, когда он остепенится.

Мартин рухнул на свою большую круглую кровать, заправленную черными простынями из натурального шелка. Сон никак не шел, так было всегда после встреч с Яной. Он провел горячей широкой ладонью по груди и улыбнулся, вспомнив и снова ощутив на ней удары ее маленьких кулачков. Он держал ладонь на груди, словно стараясь удержать эти ощущения, и чувствовал, как у него учащается пульс.

«Черт! Брошу все к черту и полечу к ней! Просто физически похищу и не отпущу. Точно! Стану маньяком. Видимо, это мое. Круг замкнется. Когда-то мою жену взял в плен маньяк, а сейчас уже я дошел до этой мысли. Не знаю, как еще удержать эту женщину, она словно какой-то волшебный персонаж, лунный свет, все время ускользает. Иногда мне кажется, что удержать Яну можно только физически».

С этими мыслями Мартин потихоньку провалился в сон, но ненадолго. Разбудил его легкий ветерок, сквозняк, внезапно возникший в комнате. Мартин открыл глаза. Дверь в комнату была раскрыта, в проеме маячил какой-то силуэт. Мартин включил прикроватную лампу и уставился на Стефанию Сергеевну, которая по бледности кожи и ужасу в глазах больше напоминала человека, которого только что укусила смертельно опасная змея, и он знает, что умирает, и должен сказать напоследок самое важное.

— Господи, мама! Что случилось?! — вскочил с кровати Мартин и подбежал к Стефании.

Стефания Сергеевна сразу же ухватилась за руку сына, словно только этого и ждала, чтобы не упасть. И тут же ее повело в сторону. Мартин подхватил мать на руки и усадил в кресло.

— Мама? Тебе плохо? Врача?! Что делать? Только скажи!

— Мальчик мой… Любимый мой… Господи, за что тебе такая судьба?! Зачем я его взяла? Хотела, чтобы ты выспался. Правильно говорят, что благими намерениями дорога в ад вымощена.

— Мама, ты о чем? Успокойся! Чем я могу помочь? Что ты взяла?

— Телефон, твой телефон. Чтобы тебя не изводили звонками, дали отдохнуть.

— Так ты из-за этого переживаешь? — сверкнул белозубой улыбкой Мартин. — Да черт с ним! Ради тебя я могу его и выбросить.

— Какой ты у меня красивый, добрый и очень сильный мальчик, — погладила Мартина по шелковистым волосам Стефания Сергеевна.

— Мам, я давно не мальчик…

— Для меня ты всегда останешься мальчиком. И тебе понадобится сила. Сейчас. Прямо сейчас. Пообещай мне, что ты не натворишь глупостей, — Стефания Сергеевна подняла на сына полные слез глаза.

— Мама, говори. Я выдержу все.

— Ох, не уверена я в этом, — всхлипнула мать. — Звонил твой заместитель. Я ответила. Хотела сказать ему, чтобы оставил тебя в покое до утра. А он… он… — схватилась за сердце Стефания. — Он сказал, что ему только что сообщили: твой самолет разбился. Мартин! Мартин! Боже! Помогите! Что с тобой?! Господи, он не дышит! Мартин!

Глава четвертая

Вегетарианцы — это люди, которые отказываются есть других живых существ. Яна не была вегетарианкой, но понимала тех, кто испытывает отвращение к мясу или даже рыбе. Но вот никто же не подумал об овощах! А они ведь тоже живые, растут себе на грядках, впитывают воду, разные микроэлементы, греются на солнышке или, как корнеплоды, прячутся в уютной земляной норке. А бедную маленькую морковку оттуда за макушку вытаскивают и всю кожу ножичком счищают.

Именно такой морковкой Яна себя и почувствовала, когда холодная соленая морская вода обожгла ее худое тело. Она не успела толком ничего осмыслить и понять, что произошло, когда упала в воду с большой высоты и с большой скоростью.

А произошел какой-то шум, хлопок, резко изменилось положение самолета, подул какой-то жуткий ветер. Стюардесса Алиса сначала упала на Яну, лежащую ничком на массажном столе. Потом она грязно выругалась, поднялась на ноги и, с трудом хватаясь за все, что можно было ухватить, поспешила к каюте пилотов. Но навстречу ей уже вышел второй пилот. У Яны, у которой полностью заложило уши и возникла резкая головная боль, замедлилась реакция на происходящее.

Всю свою жизнь Цветкова боялась именно этого момента, это был ее ночной кошмар, и сейчас мозг просто отказывался верить в происходящее. Да-да! Именно в то, что они терпят авиакатастрофу. Нет, оставалась надежда, что пилот вышел в салон, чтобы успокоить пассажиров. Что он сейчас скажет: «Не волнуйтесь и не паникуйте! Мы попали в зону турбулентности и заодно немножко коснулись зоны шторма. Сейчас все наладится, мы тихо и мирно полетим дальше». Но вместо этого он закричал диким голосом:

— Самолет потерял управление! Мы стремительно теряем высоту! Шансов нет! Командир на ручнике пытается сделать невозможное! Оба двигателя накрылись! Ждать нечего! Мы почти долетели, но до земли не дотянем! Единственный выход — прыгать! Пошли! Алиса, открывай дверь!

— Куда прыгать? — не поняла Яна, отлепившись от стола.

Почему-то ей приходили очень глупые мысли в голову, словно это была защитная реакция.

Например, сейчас она подумала, а не отпечаталась ли у нее на лице окружность от отверстия в столе, ведь значительное время она лежала лицом вниз. Кого это сейчас могло волновать и кому это было интересно?!

— Прыгайте вниз! Алиса! Реагируй быстрее! У нас много топлива, ждать нельзя!

— Без парашюта? — охнула Яна.

— Какой парашют? Их отродясь в большую, гражданскую авиацию не дают! С ними шансов погибнуть больше! Мы максимально, насколько можно снизились и летим над морем. Если повезет не расшибиться о воду, то есть шанс выжить! Скорее! Если рухнем, шансы уменьшатся.

Ну, а дальше была обжигающая боль соприкосновении с водой и огромная тяжесть в груди, которая сразу же навалилась на Цветкову. Последнее, что она запомнила, — ее собственный истошный крик:

— Это — низко?! Вы с ума сошли?! Я разобьюсь! Высота десятиэтажного дома! Нет! Не надо! Не убивайте меня! Я — мать троих детей! Пощадите!

Она сопротивлялась как могла, намертво вцепившись во что-то. И уже совсем из последних сил Яна Карловна Цветкова выдала самое сокровенное:

— Люди, да я же плавать не умею! Какое море?! Что вы делаете?! Да мне все равно, где умирать! Я не