Дональд Уэстлейк - Полицейские и воры. Авторский сборник

Управляющий – худощавый, одетый «с иголочки» человек по фамилии Тикинг – хорошо сочетался со своим кабинетом. Встретил он меня с вежливым любопытством. Я спросил, знает ли он старателя Эба Карпина.

– Карпина? Конечно, и его, и старину Джеффа Маккэна. Я слышал, он погиб.

– Да.

– Так вы здесь поэтому? Не знал, что ребята из Пояса могут страховаться.

– Ну, не совсем так. Это, собственно, пенсионная программа, и.., ну, не стоит вдаваться в детали. Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне о Карпине. Да и о Маккэне тоже.

Он поморщился.

– Видели людей в приемной? – спросил он. Я кивнул.

– Тогда вы поймете, кто такие Карпин и Маккэн. Абсолютно такие же. Им может быть и тридцать, и шестьдесят, и сколько угодно. Не важно, как они выглядели прежде. Проведя здесь несколько лет, все становятся на одно лицо.

– Это все касается внешности, – заметил я. – А меня они интересуют как личности.

– То же самое. Вечные изгои с болезненным стремлением к независимости и притом неисправимые романтики. Они все верят, что завтра найдут жилу. Маккэн, правда, был несколько большим реалистом. От него можно было ожидать, что он воспользуется пенсионным полисом. Скопидом, хоть о покойнике и не следовало бы так говорить. Но это правда. Попроворнее других, когда доходило до денежных дел. Помню, как он торговался из–за оборудования или ремонта, – прямо артист.

– А Карпин? – Старатель, – сказал управляющий, как будто это все объясняло. – Такой же, как другие. Не такой мастер по части денег, как Маккэн. Потому тот и вел их денежные дела. Зато Карпин был дока в минералогии. Породы знал такие, каких никто и не слыхивал, и определял их на глазок. Почти все тут кончали колледжи и знают, что почем, но с Карпином никто не сравнится.

Он мастер.

– Наверное, они хорошо сочетались, – заметил я.

– Потому, полагаю, они и продержались вместе так долго, – согласился управляющий. – Дополняли друг друга. – Он наклонился ко мне, словно желая поведать что–то втайне. – Я вам скажу кое–что не для протокола. Эти двое были поумнее других. Их партнерство никогда не оформлялось юридически, даже на клочке бумаги. И сегодня по этому поводу некоторые ребята здесь очень страдают. Я же говорил, что Джефф Маккэн вел все денежные дела. Он многим задолжал.

– А с Карпина они получить ничего не могут? – спросил я.

Он кивнул в ответ:

– Джефф Маккэн умер очень неожиданно. Он был прижимист, но честен. Будь он жив, я убежден, он бы выплатил все. А если их находка столь значительна, как я слышал, то вообще не возникло бы проблем.

Я рассеянно кивал с ощущением, что разговариваю с одним из тех, у кого в кармане лежит долговая расписка Маккэна.

– Давно вы видели Карпина? – спросил я. Мне хотелось знать, как он ведет себя теперь, после смерти партнера.

– О Господи, да пару месяцев назад. Когда они отправлялись в розыск в последний раз – тогда и нашлось это месторождение.

– Карпин не приходил сюда с заявкой?

– Нет. Он регистрировался в Хемизант–Сити, это ближе. Жаль. А я надеялся узнать, изменился ли Карпин после кончины своего напарника.

– Я вам скажу, в чем дело, – начал я с наигранной искренностью. – У нас есть некоторые опасения по поводу смерти Маккэна. Не подозрения, нет, опасения. В силу некоторых обстоятельств.

– Вы имеете в виду, что это случилось сразу после открытия месторождения?

– Да, – ответил я честно. Он покачал головой:

– На вашем месте я бы не беспокоился. Это не первый случай. Человеку наконец выпадает большая удача, он сильно взволнован и забывает об осторожности. А здесь один неверный шаг – и все.

– Может быть, – согласился я и поднялся, поняв, что выудил здесь все, что мог. – Благодарю за помощь.

– Всегда к вашим услугам. – Управляющий поднялся тоже и пожал мне руку.

Я проскользнул мимо болтавших старателей и отправился в агентство проката скутеров.

***

Не нравятся мне ракеты. Шумят они дьявольски, править ими тяжело, и никогда не бываешь уверен, что у тебя достаточно топлива. Большие надежные межпланетарные корабли – это другое дело. Только там чувствуешь себя почти по–человечески.

Внешний вид скутера, который мне предложили в агентстве, не сильно улучшил мое мнение относительно этого вида транспорта. Было ему добрый десяток лет, краска облупилась, некогда зеленая яйцевидная поверхность покрылась царапинами, а ветровое стекло – смешное название для местности, где не бывает ветров, – стало местами мутным от мелких выбоин из–за столкновений с астероидной пылью.

Курносый, круглолицый агент, без зазрения совести извлекший этого ветерана, так же не моргнув глазом назвал мне и тарифы. Двадцатка в день плюс топливо.

Я заплатил не глядя – деньги–то казенные, – добавив еще десятку за скафандр. С некоторым трепетом втиснувшись в него, я забрался на сиденье своей реликвии. Пристегнул все необходимое, и агент закрыл за мной дверцу.

Черная краска облезла с панели управления, из трещин в пластике выглядывали провода. Мне подумалось, а нет ли где–нибудь течи, и я смиренно решил, что наверняка есть. Агент равнодушно помахал мне рукой, конвейер вынес меня из–под купола, и я отправился восвояси.

Скутер имел гадкую манеру крениться вправо. Если бы я с этим не справился, то рано или поздно вошел бы в штопор. В пылу борьбы я потерял две сигнальные ракеты, а это могло плохо кончиться. Сбившись с курса, я не сумел бы сориентироваться и болтался бы туда–сюда, пока кто–нибудь пролетавший мимо не взял бы меня из жалости на буксир.

Но, к величайшему моему удивлению, мне удалось справиться с этим чудовищем и после четырехчасового мотания нервов достичь цели.. Я посадил скутер на плоскогорье рядом с другим скутером и большим желтым знаком «X»; неподалеку виднелся разборный купол. Соседний скутер был больше моего, однако столь же не нов и выглядел еще менее надежно. Купол после многократных починок стал разноцветным.

Здесь–то я и мог отыскать Карпина, сидящего на своей собственности в ожидании предстоявших торгов. Старатели типа Карпина – люди вольные и не работают на какую–либо определенную компанию. Они подают заявки от своего собственного имени, а потом перепродают права той компании, чье предложение покажется им более выгодным. Подобной сделке сопутствует много бумажной работы, и этим всем занимается компания. Хороший же старатель сидит покуда на своем месте и стережет добычу от ловкачей, которые могли бы урвать кусочек себе, что случается сплошь и рядом. Чтобы расколоть такую планетку, нужно не так много взрывчатки, а единственный знак, что участок занят, – «X» на нем.

Я заглушил двигатель, погасил сигнальные огни, отстегнулся, осторожно вылез наружу и, тяжело ступая по свежей надписи «X», пошел к убежищу Карпина. Окон там не было, и я не знал, осведомлен ли Карпин о моем присутствии. Я постучал металлической рукавицей по железной двери.

Он долго не открывал. Я уже было подумал, не присоединился ли он к своему приятелю в вечном сне, как дверь чуть приоткрылась. Пригнувшись, я толкнул ее и шагнул внутрь. Когда красная лампочка на левой стене погасла, я постучал по внутренней двери. Она открылась, и я вошел, снимая шлем.

Карпин стоял посреди комнаты с маленьким револьвером в руке.

– Закройте дверь, – приказал он. Я осторожно повиновался. Получить шальную пулю мне не улыбалось.

– Кто вы? – сурово спросил Карпин.

Управляющий был прав. Карпин в точности походил на тех старателей, которых я видел в Этроникс–Сити. Маленький, тощий, какой–то посеревший человек вне возраста. Ему могло быть и сорок, и девяносто, но, скорее всего, где–то за пятьдесят. Темные и жидкие волосы торчали клочьями. Лицо и лоб, изборожденные морщинами, выглядели как перепаханное поле. Маленькие, широко расставленные глазки сидели так глубоко под лохматыми бровями, что казались черными. Тонкий безгубый рот. Рука с револьвером – просто кожа да кости. На нем были старая нижняя рубашка и истрепанные штаны, обрезанные под шишковатыми коленками, на ногах стоптанные тапки, впрочем, у него имелись причины так одеться – в доме было градусов девяносто по Фаренгейту, поскольку старый купол уже плохо отражал солнечные лучи.

Я поглядел на Карпина – несмотря на револьвер и упрямое выражение лица, он казался вполне безобидным. Сама мысль, что такому изгою придет на ум убить своего товарища, казалась смехотворной. Очевидно, я слишком долго его рассматривал, потому что он повторил свой вопрос, чуть не выронив револьвер.

– Стентон, – ответил я. – Гед Стентон из Танжерской страховой компании. Удостоверение у меня в штанах под скафандром.

– Доставайте, – сказал он, – только медленно. Я осторожно порылся, достал удостоверение, раскрыл его перед ним, показал свое фото, подпись, отпечаток пальца и название компании. Он кивнул удовлетворенно и швырнул револьвер на постель.