Вурдалак - Слэйд Майкл

— Розанна тогда была в Европе?

— Нет, примерно годом раньше она вернулась домой и жила в поместье. Прошлой весной на суде, когда официально утверждали завещание Еноха, близнецы заявили: Розанна убила отца. Но доказать это не смогли.

— Где была Розанна в день смерти Еноха?

— По ее словам, ездила за покупками. Но это подтвердилось лишь отчасти.

Чандлер знаком попросил официантку принести кофе и снова подумал, как кстати пришлась бы сейчас сигарета. Но он зашел далеко, и бросить курить стало делом принципа. Бросать так бросать. Цинк не собирался сдаваться.

— Это было самое громкое судебное дело года, род-айлендский скандал десятилетия. Близнецы — Рика и Сакс Хайд — пробовали опротестовать завещание, ссылаясь на то, что Енох Кийт их родной отец, и, следовательно, каждый из них имеет право на такую же долю наследства, что и Розанна. Сплетники были в восторге. Деньги, власть, кровосмешение, убийство, грязь, грязь, грязь.

— И поэтому прошлым летом Розанна уехала из Ньюпорта в Канаду?

— Судя по тому, что о ней известно, вряд ли. Она из тех, кто в атмосфере сплетен расцветает. Говорят, Ванкувер — самый красивый город Северной Америки?

— Несомненно.

— Тогда переезд туда — перемена вполне в стиле Розанны. Она выиграла процесс, и настало время идти дальше.

— Близнецы не получили ничего?

— Ни цента.

— А почему они вообще потребовали судебного разбирательства? Чем они доказали свое право судиться с Ро-занной?

— Предъявили фрагмент предыдущего завещания Еноха. К тому же однажды, когда их мать забрали в больницу, они целую неделю провели в поместье Кийтов.

— А где они росли?

— Напоминаю: в пятьдесят седьмом к моменту рождения близнецов Елена не жила в поместье. Через год или два после их появления на свет она вновь вышла замуж, и Рика с Саксом воспитывались в новой семье. Согласно их показаниям на суде, жилось им не слишком хорошо: отчим сильно пил, а мать не вылезала из больниц — маниакально-депрессивный психоз. Начало восьмидесятых застало Еноха Кийта в весьма плачевном состоянии. Он жил в поместье полным затворником и помимо слуг общался только со своим врачом, со своим поверенным Рональдом Флетчером и со своей дочерью Розанной. По-видимому, он очень тосковал по навсегда утраченному счастью — дням, проведенным вместе с женой, нью-йоркской актрисой. Свое многомиллионное состояние он решил передать в доверительную собственность с условием, что часть этих денег пустят на строительство театра имени его покойной жены, а остаток поделят между Розанной и близнецами: шестьдесят процентов ей, по двадцать — брату и сестре Хайд. Из этого ньюпортские сплетники заключили, что Енох рассматривал свою последнюю волю как шанс уплатить долги и искупить вину перед сестрой, которую он много лет избегал.

— Иными словами, он знал, что он их отец? — спросил Цинк.

— Так близнецы утверждали на суде.

— Ты сказала, они однажды прожили у Еноха целую неделю. Когда?

— В начале семидесятых годов, когда Елена заболела.

— Почему всего неделю?

— Розанна ненавидела их. Она считала их швалью, а себя — Папулиной Дочкой. Поэтому Сакса и Рику отослали домой, к пьянице-отчиму.

Чандлер махнул официантке: счет, пожалуйста. На солнце за окном набежало облако. Тейт продолжала:

— Меньше чем за месяц до несчастного случая Енох изменил завещание и все оставил законной наследнице, Розанне. Близнецы не получили ни гроша.

— Почему? — спросил Чандлер.

— Из-за своего из рук вон выходящего поведения: выступлений в составе рок-группы «Вурдалак». По крайней мере, эту причину назвал на суде Флетчер.

— Я был на концерте этой группы, — сказал Цинк. — Слишком много насилия для людей с тонким вкусом.

— К чьему числу, по слухам, принадлежит судья Герберт Джекмен, знаток Бетховена, Генделя и Баха.

— Понятно, — отозвался Цинк.

— На суде близнецы утверждали, что якобы: а) они — плод кровосмесительной связи Еноха Кийта, одного из самых выдающихся граждан Ньюпорта, с его сестрой, зачатый в период помрачения у обоих рассудка; б) Енох Кийт изменил первоначальный текст завещания по настоянию дочери, Ро-занны, которая удовлетворяла сексуальные потребности отца, воображавшего, будто она — его покойная любимая жена; в) Розанна была в близких отношениях и с Рональдом Флетче-ром, поверенным Еноха Кийта и управляющим поместьем; и г) после того как Флетчер по наущению Розанны составил новое завещание и Енох его подписал, Розанна убила отца и представила это как несчастный случай. Чандлер присвистнул.

— Кто засвидетельствовал новое завещание?

— Слуги — им, по словам близнецов, заплатили и пообещали не выгонять, если Розанна станет наследницей.

— Откуда близнецы узнали, что Енох был недееспособен?

— Рика ссылалась на помощницу лечащего врача Еноха, — той нравилась музыка «Вурдалака». Однако незадолго до начала тяжбы доктор умер от инсульта. Обыск в кабинете ничего не дал: история болезни Еноха исчезла.

— Кто же ее украл? Розанна с Флетчером? Или близнецы?

— Близнецы использовали бы ее на суде.

— Главным свидетелем Розанны был Флетчер, верно?

— Да. Который, как известно, играет в гольф с судьей Гербертом Джекменом.

— Как реагировал на тяжбу Джекмен?

— Его чуть удар не хватил. «Вурдалак» тогда уже считался чумой и порчей здешних мест, шикарная ньюпортская публика воротила от него нос. Кто были близнецы? Местное отребье, кривлявшееся в дешевых клубах за презренный металл. Джекмен назвал их «гнусными исчадиями Дьявола», а их иск — подлой попыткой замарать имя известнейших и достойнейших граждан Род-Айленда и вытянуть у них деньги, каковую попытку он, судья Джекмен, пресечет, призвав на помощь всю величественную силу Закона. Или что-то в этом роде.

— Ты видела слишком многих судей за работой, — поморщился Чандлер. — Мы говорим о весне 1985 года, правильно?

— Да. О событиях десятимесячной давности.

— Я знаю, что Рика — солистка «Вурдалака» и выступает под псевдонимом Эрика Цанн. А какое отношение к группе имеет ее брат Сакс?

— Он текстовик, постановщик и басист. Его псевдоним — Аксель Крипт.

13 : 11

На доставку машины в местный гараж и на ремонт ушло несколько часов. Затем они поспешили в город. По дороге на Кеннеди-плаза (улицы Провиденса уже расчистили) Чандлер вбирал взглядом «Балтимор-отель», здание ратуши, похвалявшееся мнимым сходством с Лувром, вокзал с амтраковскими поездами и загадочное строение, увенчанное на высоте четырехсот футов огромным зеленым фонарем.

— Это старое здание банка Морфлота, — пояснила Кэрол. — По-местному, «дом Супермена» — оно похоже на «Дейли планет».

Офис ФБР на Кеннеди-плаза занимал комнату 210 на третьем этаже красного кирпичного здания Министерства почтовых служб и федеральных учреждений США. Устланную коврами приемную украшали печать ФБР, плакаты с изображением Десяти Находящихся В Розыске Самых Опасных Уголовных Преступников США и портреты Эдгара Гувера и судьи Уильяма Вебстера. Единственный ряд окон в небольшом кабинете за приемной выходили на Плаза, на серое здание суда. Всю наиболее важную работу здешнему отделению спускали из Бостона.

Кэрол Тейт битых полчаса говорила по телефону, стоявшему у компьютера. Вскоре после того, как она повесила трубку, в кабинете застучал телетайп. Когда стрекот умолк, Кэрол оторвала верхний лист и уселась за стол напротив Чандлера.

— Бостон кое-что проверил, — сообщила она. — Интерпол помог составить схему перемещений. С чего начать?

— С Розанны.

Кэрол внимательно просмотрела распечатку.

— Розанна Кийт вылетела из Ванкувера рейсом Сиэтл-Нью-Йорк в субботу 11 января. На следующий день она прибыла в Ньюпорт, штат Род-Айленд. Когда наши ребята по твоей просьбе первый раз говорили с Флетчером, он сказал, что 13 января, в понедельник, она приходила к нему в контору обсудить кое-какие имущественные вопросы. Он — единственный душеприказчик Еноха Кийта.