Вурдалак - Слэйд Майкл

В следующий миг глаза одиннадцатилетней девочки округлились от страха: через порог переступил Сакс, совершенно голый, от макушки до пят вымазанный густой черной грязью. От лобка и постепенно восстающего члена расходились нарисованные по грязи серебряные молнии. Крохотные, с булавочную головку, зрачки Сакса буравили Дебору, на чумазом лице сверкали белые зубы. Голову парень полил красной гуашью, и она растеклась по телу, как кровь из рубленой раны.

— Ты моя рабыня, — объявил Сакс. — Покажи пиписку.

Дебора медленно встала с кровати и попятилась к открытому окну. Мистер Нибс вспрыгнул на подоконник. Девочка ни на секунду не спускала глаз с брата. «Сакс, ты больной», — прошептала она.

Он засмеялся и вошел в комнату.

— Ктулху жив, ведьма. Поиграем?

Он кинулся на девочку. Дебора крикнула: «Помогите!» — но выпрыгнуть в окно не успела: Сакс схватил ее за руку. «А ну раздевайся», — рявкнул он и стал рвать на ней юбку.

Дебора ударила брата кулаком по лицу. В ответ Сакс треснул ее по спине. С его щеки отваливались куски засохшей грязи в потеках гуаши. Дебора упала на пол. Сакс схватил ее за ногу, рванул вверх, и девочка повисла в воздухе вниз головой. «Снимай», — приказал Сакс и полез к Деборе под юбку, нашаривая резинку трусиков — но вдруг из коридора донесся резкий щелчок.

Сакс круто обернулся и увидел в дверном проеме Рику с пластинками. Та снова прищелкнула пальцами и ткнула в Сакса:

— Ну ты. Отпусти ее. Сакс выпустил ногу Деборы.

— А теперь топай ко мне и жди меня. Поиграть захотелось, братик? Я покажу тебе, как надо играть.

Дебби с трудом встала и двинулась к окну.

— А ты, — Рика опять прищелкнула пальцами, — сиди здесь и не вздумай на него настучать. Пикнешь — оторву твоему коту башку и запихну тебе в глотку.

Она повернулась и вышла.

Весь следующий час Дебби, в одиночестве глотая слезы, слушала скрип пружин Рикиной кровати.

Суббота. 25 января 1986 года 22: 02

На улице беснующаяся в черноте вьюга успела насыпать снега на добрый фут. Порывистый шквальный ветер и не думал утихать. Воздух за окном превратился в густую взвесь ледяных кристалликов. Чандлер сходил за второй бутылкой. Управляющий опять подмигнул:

— Берите-ка сразу две. Не придется одеваться, чтобы идти за третьей.

Когда Цинк вернулся в комнату, Кэрол стояла у окна. Она обернулась, улыбнулась и сказала:

— Моя восьмилетняя племянница рвала бы и метала. Она строго-настрого воспретила мне якшаться с незнакомыми мужчинами: по телевизору говорили, от них можно подхватить хрипер.

— Вы рассеяли заблуждение девочки? — спросил Чандлер.

— Пыталась. Я спросила, может, они сказали «грипп»? А она возмутилась: «Хри-пер! Ты что, не слышала? Хрипер!»

Чандлер вздохнул:

— Ох, дети, дети.

— Угу. — Тейт снова отвернулась к окну.

— Кэрол, мне нужно достать заверенные копии свидетельств о рождении Розанны Кийт и Рики Хайд. Если они сестры, двоюродные или сводные, это даст нам необходимое звено в цепи улик. А уж если я докажу, что отец обеих девочек — Енох Кийт!..

— Вряд ли что-нибудь получится, Цинк. Ведь именно на этом основании близнецы Хайд пытались опротестовать завещание и проиграли дело. Все доказательства наверняка давным-давно уничтожены. В пятьдесят седьмом, когда родились близнецы, в Ньюпорте на этот счет ходили самые скандальные слухи, вплоть до намеков на то, что в официальные документы занесена неверная дата рождения Рики и Сакса. Кому-то, мол, сунули барашка в бумажке. Тогда, пытаясь сохранить лицо и направить слухи в иное русло, в поместье Кийтов застрелили слугу, за то, мол, что воспользовался душевной болезнью хозяйки. Разумеется, сами Кийты на всех углах трубили, что отец близнецов — Хайд, муж Елены. Все подозрения питались исключительно слухами. Но в понедельник утром, если хотите, мы можем просмотреть записи о рождении.

— Хочу! — обрадовался Чандлер. — Еще мне понадобится копия завещания Еноха и те протоколы судебных заседаний, где речь идет о поместье.

X Вурдалак

Он откупорил вторую бутылку, и они снова уселись на пол. Некоторое время Тейт, прихлебывая вино, рассеянно смотрела на танцующие языки пламени и вдруг повернулась к Цинку:

— Я вам завидую.

— Завидуете мне, Кэрол? Почему?

— Ну как же — такое красочное великолепие, алый мундир, золотые нашивки! А как вам, ребята, наверное, бывает весело! Ваши традиции позволяют вам иногда смыть грязь нашей работы и встряхнуться.

Чандлер улыбнулся.

— Кэрол, хорошо там, где нас нет… Побыли бы вы в моей шкуре!

Тейт вздохнула.

— Несколько лет назад я летала в Детройт, — сказала она. — Двое ребят из городского управления пригласили меня на пиво, и в конце концов мы забрели в клуб «Тук-тук».

— Что это такое? — полюбопытствовал Чандлер.

— Закрытый кабак для полицейских. Вы стучите в дверь — тук-тук, — открывается маленькое окошечко, и надо показать значок. Если вы в порядке, вас впускают.

— Очень интересно, — хмыкнул Чандлер.

— Внутри было темно, накурено и сидели одни полицейские. На сцене грудастые стриптизерши вытворяли черт-те что с пластмассовыми пистолетами. А потом я услышала очень странный звук: щелк… щелк… щелк… Иногда в лад, иногда нет.

Чандлер поднял бровь.

— Ну-ну, дальше.

— Сперва я не поняла, — объяснила Кэрол, — а потом — щелк-щелк-щелк — все встало на места. Все там сидели полупьяные и, глядя, как девки на сцене любятся с игрушечными пистолетами, взводили и спускали под столом курки настоящих. В тот вечер, Цинк, мне было на редкость муторно. Я думала: неужели эта работа всех нас сделает такими? Неужели впереди нас ждет это? Вы, конные, хотя бы можете надеть алый мундир и потанцевать.

— Кэрол, — и Чандлер озорно улыбнулся ей, стараясь рассеять мрачное настроение, — не прибедняйтесь. Ведь если бы не янки, мы, канадцы, не создали бы конную полицию.

— Будьте лапочкой, плесните мне еще и растолкуйте, об чем вы, — в голосе Кэрол прозвучал игривый намек на ее техасское происхождение.

Цинк наполнил ее стакан.

— В семидесятых годах прошлого века правительство Канады испугалось, что вы, южане, хлынете на запад и захватите наши незаселенные земли. Тогда и создали конную полицию — для того, чтобы остановить вас. А красные мундиры… равнинные кри и черноногие, через чьи земли лежал наш путь, надолго сохранили уважение к солдатам королевы Виктории, Великой Белой Матери. Какая-то газета в Монтане напечатала фразу, вошедшую в историю: «От конных не уйдешь». Видите? Если сдуть мякину, выходит, мы — создание американцев.

Кэрол Тейт засмеялась и ткнула его в плечо:

— Не знаю, комплимент это или плохо завуалированная шпилька, но, черт побери, я с удовольствием припишу себе заслугу создания КККП. Мне очень идет красное.

«Не сомневаюсь», — подумал Чандлер.

Воскресенье, 26 января

1: 15

Чандлер впервые занимался любовью с такой женщиной. Прежде всего, во время акта ему редко удавалось смотреть партнерше в глаза, а рост Кэрол это позволял. Однако еще реже ему попадалось тело крепкое, как у него самого. Кэрол Тейт, без сомнения, по праву могла занять место среди тех немногих настоящих силачей, с кем Цинку доводилось бороться. В какой-то миг она, сжимая Чандлера в объятиях, так вцепилась ему в плечи, чтобы затем с маху усесться на член, что на мгновение Цинк испугался за свой позвоночник и явственно увидел, какое лицо будет у управляющего, когда утром его постояльца понесут на носилках. На пике наслаждения Кэрол испустила вопль, слышный, вероятно, и тремя этажами ниже, и ногтями пропахала на спине Цинка три борозды глубиной с ущелье в Скалистых горах. Никогда прежде Чандлер не видел, чтобы женщина вкладывала в оргазм столько первобытной животной силы. Когда они оторвались друг от друга, тело у Чандлера ныло так, словно он несколько часов отработал в спортзале. Впрочем, ощущение было приятное.