Лекарство от колдовства - Мария Арслановна Мусина

И делать все, чем только можно Его скорее погубить[6].

– Спасибо. Вы замечательно читаете стихи.

– Спасибо. Время ведь непознанная категория, правда, доктор? Или вы считаете, что мир познаваем? – улыбнулась Агния.

– Мы стараемся, – кивнул Филипп.

– Только у нас пока плохо получается. Есть белые пятна. Даже в естественных науках. Вы же Наталью Бехтереву читали? А между тем над загадками мозга бился целый научный институт. И не один. А стихи меня мама научила любить. Она всю жизнь хотела преподавать литературу в старших классах. Но образования не хватало – педагогический техникум только. Потом я родилась, и не было уже ни времени, ни сил учиться дальше. Так и осталась учительницей младших классов. Малышня в две смены училась. Я – с ключом на шее ходила. Иногда мама вечером читала мне стихи. Спрашивала: как я их понимаю. «Ребенок развивается нормально», – говорила. На меня времени мало оставалось – чужих детей учила. Доктор, я очень хочу выздороветь! Очень! Вы мне поможете? – Агния с тревогой смотрела на доктора.

– Конечно, – Филипп попытался придать голосу твердость, и это, похоже, получилось.

В палату заглянула Зоя. Скользнула по Агнии равнодушно.

– Филипп Алексеевич, вам какой-то следователь Кузьмин дозвониться не может. Вы к телефону не подходите?

Филипп похлопал себя по карманам, нашел телефон. Отключил еще утром перед обходом. Да, пять звонков с неизвестного номера. Перезвонил.

– Я вас в кэпэзэ посажу, – рявкнул Кузьмин вместо здрасти, – вы срываете следственные действия.

– Я на работе, – строго ответствовал доктор. – Слушаю вас.

– Это я хотел бы вас слушать и лицезреть. Сегодня!

Филипп растерянно посмотрел на Агнию.

– Мне надо идти. Завтра договорим.

– Подождите, – вдруг заволновалась Прохорова.

Встала, заходила по палате, натыкаясь то на тумбочку, то на кровать, словно не видела ничего перед собой.

«Так разволновалась из-за звонка следователя?»

– Агния, что случилось?

Агния отмахнулась, все ходила в тревоге по палате, подошла к окну.

– Вам сейчас звонил человек, у которого будет большое несчастье. Беда!

Только сейчас Филипп заметил, что Зоя все еще стоит в проеме палаты, с интересом наблюдая все происходящее.

Филипп молча встал и закрыл дверь. Получилось невежливо. Но Филиппу хотелось оградить приступ Агнии от чужих глаз. Хотя какая Зоя чужая? Медсестра психиатрического отделения – еще и не такое видела. И все же Филипп закрыл дверь, почти машинально, почти не осознавая что делает.

Агния по-прежнему металась по палате.

– Скажите ему, скажите…Маленькая девочка, она в опасности… Она погибнет, если ее не остановить…

Сгоревших заживо детей, убитого парня под дождем – все разом увидел Филипп.

– Я скажу, обязательно скажу. Как остановить? Вы видите?

– Не успеют. Зеленый дом за кинотеатром знаете?

Филипп не знал.

– Идем, – решительно приказала Агния и рванула на себя дверь палаты, наткнулась на Зою.

– Я знаю, где зеленый дом, – медсестра спокойно отстранила пациентку, – а вам нельзя, на капэпэ не пропустят. А через забор лезть – время терять. Идемте, Филипп Алексеевич. Это недалеко.

Зоя и Филипп бежали, стараясь не натыкаться в сумерках на прохожих. Без курток, в белых медицинских халатах, со всех ног – куда, зачем они бегут? «Каждый сходит с ума по-своему», – ясно услышал Филипп слова профессора. Филиппу казалось, что эта безумная горячечная гонка бесконечна. Но зеленый дом и правда был недалеко.

Зоя увидела ее первой – маленькую девочку, зацепившуюся крохотными пальчиками за подоконник третьего этажа. Филипп и Зоя одновременно вытянули руки вверх, малышка рухнула им на руки почти в тот же миг. Девочка была легкая, как пушинка, но Филипп и Зоя не устояли на ногах. Ребенок громко заплакал. Цела ли? Филипп попытался встать. Из подъезда выбежала женщина, подхватила девочку, прижала к себе.

– Бабушка, я больше не буду, – испуганно лепетал ребенок, заливаясь слезами.

Зоя молча поднялась и пошла куда-то, Филипп догнал ее и обнял. «Шоковое состояние, у меня у самого такое».

Хлынул ливень, холодный не по-летнему. Филипп и Зоя шли, не понимая, куда и зачем.

Глава 3

– Ну что же, поздравляю. Перелома нет, вывих. – Леня Шумейко вглядывался в снимок.

– А у Зои? – спросил Филипп.

– Просто растяжение, ерунда.

Рука у Филиппа разболелась и опухла только под утро. А Зоя вчера еле доковыляла до отделения, ночевать осталась в ординаторской. Утром тетя Рая погнала «инвалидную команду» в главный корпус к хирургам.

– Что у вас вчера за шухер-то был? Где вы так славно покалечились? – допытывался Шумейко.

Зоя и Филипп переглянулись и рассмеялись. Лучше промолчать. А то так недолго и в родное отделение на лечение загреметь. Легче рассказать историю про инопланетян. Де прилетели, руки-ноги повывихивали и улетели. Все правдоподобнее будет звучать.

– Бюллетень тебе выписывать? – спросил Шумейко. – В принципе могу.

– А смысл? Я по месту работы живу.

И только сейчас Филипп вспомнил, что не явился вчера на допрос к следователю Кузьмину.

– А со вчерашнего дня можешь бюллетень выписать?

– Легко!

Филипп решительно набрал номер следователя:

– Марат Денисович? Это Воздвиженский. Вчера руку вывихнул. Не смог прийти.

Кузьмин молчал.

– Алло? Марат Денисович!

– Вчера двое людей в медицинских халатах мою дочь на руки подхватили, когда она из окна выпала. Кто-то из ваших, из больничных. Больше некому.

– Возможно, – сказал Филипп.

– Я сам вечером к вам приду. Вы же в больнице живете?

– Да, после семнадцати у нас часы посещений. Я вам пропуск закажу.

– Какой пропуск? У меня вездеход! – рявкнул Кузьмин и отключился.

Когда жесткую повязку накладывали – Филипп чуть сознания не лишился. Даже попросил обезболивающий укол сделать. А вчера – на нервах был и на взводе – не чувствовал ничего. «Вот оно, свойство психики – анестезирующее. Полное прекращение восприятия информации об окружающей среде и состоянии собственного организма».