Маленький красный дом - Лив Андерссон

этот кто-то. Стелла из хозяйственной лавки, с ее воспаленными глазами, сухим кашлем и доброжелательным отношением. Она мимоходом упомянула о дочери, но всего один раз. Я позвонила ей тогда же, сразу после разговора с Альберто, перед тем как разбить свой телефон. Она подтвердила, что ее дочь была убита вскоре после того, как она заявила, что Леброн и Смоллвуд невиновны. Это было наказанием для нее и предупреждением для Нихлы. Я рассказала ей все, что знала о Кайле. Она могла использовать эту информацию так, как ей заблагорассудится. Это был трусливый поступок со стороны женщины, которая сбежала, но, в конце концов, я поняла, что Стелла нуждалась в завершении этой истории больше, чем я.

Итак, в первый понедельник ноября, в прохладный и пыльный день, грозящий снегом, я открыла национальную газету, и увидела имя Кайла в заголовках. Ему удалось выжить в том домике-«дробовике», однако его спинной мозг оказался поврежден – паралич ниже пояса. Если в мире существует справедливость, он доживет свои последние часы в тюрьме, а тела под домом и показания Стеллы определят его судьбу. Я предположила, что в том, что теперь он заключен в своем собственном теле, была какая-то космическая ирония. Я не была уверена, что верю в карму, но я точно так же не была уверена, имеет ли значение то, во что я верю.

Кайл никогда не говорил правды о Келси, и я знала, что он сохранит эту тайну до самой могилы – хотя вскрытие тел из подвала может пролить свет на некоторые факты. Джек был мертв – забыт, как и его старый бар. Джета тоже не стало. Джеймс выздоровел и спокойно переехал в Иллинойс. Моя сестра покоилась в фамильном склепе в Вермонте как дочь богатой вдовы Евы Фостер.

Я взглянула на газету. Матовые светильники над моей головой создавали на крошечной кухне уютную атмосферу, и Мика, свернувшаяся калачиком на своей лежанке у плиты, будто соглашалась со мной. В статье говорилось, что наследница части семейного состояния Лайзы, Констанс Фостер, исчезла из Нихлы еще в июне. За любую информацию, раскрывающую местонахождение Констанс, обещали щедрое вознаграждение.

Я сложила газету и взглянула на бронзовый ключ от сейфа, лежащий на столе. Помешивая утреннюю овсянку, я думала о Констанс Фостер и о том, что ее ждет удача. Я думала о своей сестре, о своей прежней жизни. Ана Мария, Констанс Фостер, Лиз Браун… В конце концов, что значит имя? Как Ана и Конни я ничего не контролировала. Как Лиз Браун я была свободна.

Я встала, зажгла газовую горелку, поднесла кончик газеты к огню и некоторое время, загипнотизированная пламенем, смотрела, как та горит, прежде чем бросила ее в раковину. Края страниц скрутились, почернели, а затем рассыпались в прах. Я открыла кран и смыла остатки в канализацию.

«Констанс Фостер, – подумала я. На моих губах заиграла полуулыбка. – Мир не знает, что Констанс Фостер, которой я когда-то была, теперь, как и все остальные несчастные души, мертва и похоронена под маленьким красным домиком».