Маленький красный дом - Лив Андерссон

за киркой, быстро подняла ее над головой и обрушила на спину Джека. Он вскрикнул, после чего получил еще один удар.

Я почувствовала руки Кайла на своем горле, но адреналин, циркулирующий в моем организме, придал мне силы и скорости, и я отмахнулась рукояткой кирки. Деревяшка впечаталась в его голову с глухим стуком. Он рухнул на землю.

– Пошли, – крикнула я Лайзе. – Пойдем! Сейчас же! – Она покачала головой, перевела взгляд на Кайла; слезы текли по ее щекам. – Лайза!

– Я не пойду, Конни. Это твоя битва. Я просто хотела уехать с тобой домой…

Я схватила ее за руку и потянула.

– Да пойдем же! – Она осела, как ребенок, ставший мертвым грузом. – Лайза!

– Как я была неправа! Я думала, что это закончится. Я думала, мы подошли к финалу…

– Лайза, перестань. К черту деньги. Мы можем быть вместе. Это то, чего ты хотела.

– Иди, – сказала она и просунула руку под Джека, чтобы вытащить его пистолет. Она нацелила его на меня, слезы выступили у нее на глазах.

– Я не собираюсь убегать.

Она покачала головой.

– Для нас нет счастливого конца, Конни. Ты права. Если мы уйдем, а он останется жив, мы всегда будем задаваться вопросом… когда, как?

– У тебя есть пистолет. Ты можешь позаботиться об этом. Тогда мы сможем сбежать. Они не станут искать – не после всего, что сделал Кайл. Нам не нужны деньги.

– Тогда как же мы будем жить? Украшений может хватить на какое-то время, но не навсегда. Что я умею? Я никогда не была хорошим бойцом.

– Мы можем во всем этом разобраться. Дом, деньги – все это не имеет значения. Я позабочусь о тебе. Просто пойдем.

Лайза снова покачала головой, ее взгляд был твердым и упрямым. Она подняла пистолет выше, целясь мне в сердце.

– Уходи.

– Ты не сделаешь этого. Ты любишь меня.

Я услышала, как что-то движется позади меня, и увидела тень, крадущуюся вдоль стены. Прежде чем я успела повернуться и встретиться с ним лицом к лицу, пистолет выстрелил. Тело Кайла соскользнуло вниз, его голова ударилась о стул. Лайза попала ему в бок. Он был жив, но истекал кровью. Когда я оглянулась на свою сестру, она держала дуло пистолета у своего лба.

– Нет!

Я сделала выпад, и в это мгновение она выстрелила снова. Я уставилась на бездыханное тело моей близняшки, теперь распластанное на полу. Кровь и мозги забрызгали стену позади нее. Ярко-красные, как спички, которыми Келси разжигала огонь. Как помада на жестком разрезе ее рта.

Бросив последний взгляд на Лайзу, я побежала на кухню и спустилась в подвал. Джет скрючился на нижней ступеньке, его тело завалилось набок. Я пыталась поднять его, умоляла, но он не реагировал, его глаза были открытыми и остекленевшими. Я сдержала слезы. Мы могли бы спасти его. Я могла бы спасти его. Я перемахнула через две ступеньки за раз и оглядела кухню.

Джек и Кайл отодрали доски с задней двери, и я потянула ее на себя. Буря утихла. Грузовик Джета все еще стоял на своем парковочном месте, весь в песке, а ключ лежал под его сиденьем.

«Ты знаешь, где он», – его слова.

Я открыла бардачок – ничего. То же самое и под сиденьями. Повинуясь импульсу, я потянула за рычаг, открывающий капот. Сумка лежала на двигателе, плоская и полная.

Я открыла дверцу со стороны водителя. В хижине Джета лаяла и скулила Мика, я остановилась и прислушалась. Что мне делать с собакой? Я понятия не имела, но я была в долгу перед Джетом.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы убедить ее пойти со мной. Наконец она забралась в грузовик и прижалась к дверце.

Выруливая на Мэд-Дог-роуд, я ничего не чувствовала. Ни облегчения, ни ярости, ни печали. Мика снова заскулила, и я потянулась через сиденье, чтобы успокоить ее. Я знала, что эмоции придут позже. На данный же момент меня устраивал покой безразличия.

* * *

Альберто воспринял мое сообщение с небрежностью, которая противоречила его волнению. Он вызвал скорую помощь.

Мой дом был похож на кота Шредингера от мира преступлений: для меня Кайл был одновременно и живым, и мертвым. Но не моя сестра. Я видела рану. Она мертва. Альберто понимал мою боль. Он также понимал, что позвонить в полицию Нихлы было бы самоубийством. Дело замнут, а то и обвинят во всем меня. У Джеймса все еще оставалась надежда спасти репутацию двух человек, осужденных за чужие чудовищные преступления. А у Альберто были свои связи за пределами Нихлы. Я могла только надеяться, что он успеет их задействовать.

Альберто тоже кое-что поставил на карту. Тела в подвале – возможно, он наконец-то по-человечески попрощается со своей сестрой Глорией. Возможно, он тоже сможет наконец-то немного отдохнуть.

Я сделала еще один звонок. После этого я уронила свой телефон на тротуар долгосрочной стоянки аэропорта Альбукерке и переехала его. Когда все было готово, я припарковала грузовик, сняла номерные знаки и вместе с Микой стала ждать в очереди на трансфер. Пройдет какое-то время, прежде чем они найдут грузовик Джета, прежде чем придут искать меня. А пока я бы купила за наличные машину и уехала куда-нибудь подальше от Нью-Мехико. Начала все сначала. Мика была на удивление спокойна. Возможно, она чувствовала, что ей нужно быть сильной за нас двоих.

Я хотела бы остаться, чтобы довести дело до конца, но я знала, что мое присутствие только усложнит ситуацию. Кроме того, как и Лайза, я устала бороться. Единственный способ перестать быть пешкой в битве между Келси и ее похитителем – это, по иронии судьбы, сделать то, к чему меня готовили все это время.

Исчезнуть. Спрятаться. Выжить.

Глава пятьдесят третья

Констанс ФостерБиллингс, Монтана – наши дни

Его звали Эрл. У него было доброе сердце, пустые карманы и огромный живот, но ничто из этого меня не беспокоило. Он знал меня как Лиз Браун и сдавал ярко-красную комнату в гараже за гроши и в обмен на простую работу по дому и общение. Он никогда не считал подозрительным мой отказ обсуждать прошлое, никогда не приставал ко мне. Мике он нравился. Я ценила его уважительное отношение к моей частной жизни. И пусть из моей комнаты в гараже открывался вид на нефтеперерабатывающий завод, я была готова каждый день мириться и с заводом, и с невзрачным жильем, и с Эрлом, – если это означало мир. Я дорожила своим покоем.

Я знала еще кое-кого, кто желал покоя. Возможно, теперь, когда ее жизнь приближалась к концу, она, наконец, получит его.

– Кто-то потерял все, – сказал Джосайя много месяцев назад. Когда на парковке в Альбукерке я дала отбой после разговора с Альберто в тот ужасный весенний день, до меня дошло, кем был