Клан - Кармен Мола

– Иногда ты ставишь меня в трудное положение.

– Анхель хочет того же, чего добиваемся и мы: покончить с Кланом.

Она отлично понимала, что лукавит. Уничтожение Клана, отправка Гальвеса в тюрьму были Анхелю одинаково безразличны, потому что он хотел только одного: убить Аркади Ортиса. Но она считала, что успеет это объяснить, когда придет время, если оно вообще когда-нибудь придет.

– Первую смену дежурим мы с тобой, – сказала Мириам, уже приготовившись к выходу. – Там, в квартире, ты мне все расскажешь.

Приехав в Бонфим, они увидели, что весь район успел вернуться к обычной жизни. Рождественские праздники с их суетой и излишествами уже стали воспоминанием. В Португалии праздник Волхвов, которых тут называют Святыми Королями, почти не отмечают. Возможно, традиция была утрачена после установления в стране республики, и теперь дети получают подарки на Рождество от членов свиты Пай Натала – местной версии Папы Ноэля, зато все по-прежнему едят похожий на роскон праздничный пирог болу-рей, а в некоторых местах поют жанеиры – нечто вроде испанских вильянсико, приуроченных к шестому января.

Элена и Мириам не сводили глаз с окон интересующей их квартиры. Они надеялись, что в какой-то момент тяжелые шторы раздвинутся, а пока что Мириам скрупулезно допрашивала Элену о Сарате. Покончив с этой темой, они перешли к доверительной беседе.

– Может быть, тебе лучше было остаться с детьми в Мадриде?

– Они сейчас с моей матерью. Я попросила ее пожить в нашем доме несколько дней. Я и сама не знаю, что лучше, что хуже. Никогда не могла себе представить, что окажусь в такой ситуации. Вчера, пока я шла в комнату допросов, меня не покидала надежда, что все как-то объяснится, что Адольфо произнесет какие-то слова, и я пойму свою ошибку, и мы вернемся домой и будем вместе с детьми уплетать праздничный роскон, вечером отвезем их на шествие волхвов, а ночью разложим подарки, каждому – рядом с его башмаками… У тебя есть дети?

– Был, один…

– Он умер?

– Да, умер.

Элена обычно не говорила о Лукасе. А со дня его смерти не говорила никогда. Эту страшную рану она надежно прятала от всех, но сейчас с удивлением заметила, что хочет рассказать Мириам о сыне, провести своего рода сеанс экзорцизма и попробовать заложить первый камень в их гипотетическую дружбу. К тому же нужно было как-то коротать время, пока они наблюдали за домом напротив, стараясь не упустить тот момент, когда в окне появится воскресший Аурелио Гальвес. Элена рассказала Мириам о видеозаписях, о «Пурпурной Сети», о боях со смертельным исходом, о драке с Лукасом, о его смерти…

– Иногда думаешь, что самое страшное – видеть, как умирает любимый человек, но есть кое-что пострашнее: обнаружить, что любимый человек превратился в монстра.

– Может быть, и это не самое страшное, – кивнула Мириам. – Еще страшнее выяснить, что он всегда им был, а ты этого не разглядела и завела с этим монстром детей, и теперь твои самые любимые существа носят в себе его гены. Вырастут ли они нормальными людьми? Или станут психопатами, как их отец?

– Дети не виноваты в том, что натворил отец. Никто не наследует ни хорошие, ни плохие поступки отцов.

Мириам тоже разоткровенничалась с Эленой. Она рассказала, как познакомилась с Адольфо, как верила, что они составляют безупречную пару, как замечательно муж управлялся с детьми…

– Знаешь, что меня терзает? Дети никогда меня не простят. Для них я всегда буду человеком, который отнял у них отца.

– Они все поймут.

– Нет, не поймут, потому что я никогда не расскажу им правду. Я не буду говорить о нем ничего плохого, хотя это могло бы послужить им предостережением.

– Ты не можешь знать, как поступишь потом. У тебя есть только сегодняшние заботы, а что будет потом, не знаешь ни ты, ни кто-либо другой.

Несколько минут они молчали, следя за домом напротив. Вскоре охрана сменилась. Два новых стража приехали вместо тех, что сидели в припаркованной у подъезда машине. В какой-то момент один из них ненадолго отлучился – возможно, пошел в туалет или что-то купить.

– Вот он!

Вздрогнув от крика Элены, Мириам успела заметить в окне противоположного дома какую-то тень как раз в то мгновение, когда шторы сомкнулись. Неужели Гальвес?

– Ты уверена, что это был он?

– Абсолютно.

Хотя он снова скрылся за шторами, теперь они знали, что преследуют не призрака, а живого человека. Этот человек уже обладал всеми мыслимыми благами, но не мог остановиться и, чтобы роскошествовать и дальше, решил инсценировать собственную смерть ценой жизни пяти человек. Мириам и Элена не верили, что он собирался вечно сидеть взаперти в португальской квартире. Это была явно временная мера, и, конечно, он знал, что происходит в испанском Клане, знал об обыске в «DeAr International» и о задержании Адольфо Рокаморы. Оставалось только выяснить, когда он собирается покинуть убежище, чтобы снова жить на свободе. И не лишит ли его Клан своей поддержки?

Через несколько часов Мириам и Элену сменили Рейес и Сарате. Ордуньо отправился навестить старого приятеляпо академии, который уволился из полиции, переселился в Порту и теперь владел баром возле Эштадиу-ду-Драгау – стадиона местной команды. Ордуньо хотел разузнать у него что-нибудь полезное, не сообщая, что приехал по служебным делам.

Рейес и Сарате тоже два раза заметили Гальвеса в окне. Они попытались разглядеть, есть ли в комнате кто-то еще, но не смогли. Охранники сменялись каждые шесть часов, их постоянно было двое, изредка кто-нибудь из них отлучался минут на десять, не больше, а в остальное время они не выходили из припаркованного белого «Рено Клио». В полдень появился разносчик готовой еды и, поздоровавшись с ними, вошел в дом. Через десять минут они увидели его снова, уже без коробки. Больше в дом никто не входил и не выходил. Неужели во всем здании жил только Гальвес?

Когда в следующий раз один из охранников вышел из машины, Рейес решила пойти вслед за ним. Он отправился в кофейню на Аламеда-дас-Фонтайньяс, где сходил в туалет, а затем заказал у стойки кофе с молоком и пирожное. Вторую порцию кофе в картонном стакане он отнес напарнику в машину.

После обеда наблюдение за квартирой вели Элена и Ордуньо.

– Твой приятель тебе что-нибудь рассказал?

– Ничего интересного. Говорит, что ему здесь хорошо живется, что преступность почти нулевая – ну, разве что карманники в туристических местах.

– А мафия?

– Ничего такого. Хотя они всегда побаивались галисийских наркоторговцев. Но, похоже, те приезжают сюда, чтобы пожить в безопасности, а не для каких-то преступных затей.

– Интересно, может ли испанский Клан быть связан с кем-то из галисийцев?

– Не