Клан - Кармен Мола

– Ты не сможешь этому воспрепятствовать. Я собираюсь выйти на свободу через три года, и тогда половину времени дети будут жить со мной. Ты знаешь, что я им нужен. Я хочу, чтобы это было зафиксировано в письменном виде и завизировано министром внутренних дел и министром юстиции.

Мириам одолел нервный смех.

– Что за ерунда? Ты не можешь вести себя так, словно все рычаги власти у тебя в руках.

– Они у меня в руках, хотя ты этого не понимаешь.

– В таком случае просвети меня!

– Я знаю, кто такой Аркади Ортис. Я знаю, кто управляет Кланом. Я знаю, как с ними можно покончить, потому что я был – не забывай – в нем номером два. Вернее, до недавнего времени, до смерти Гальвеса – номером три. Раньше мне приказывал он, последние приказы я получал от самого Ортиса.

– Кто он такой?

– Я тебе отвечу, когда буду иметь на руках подписанное соглашение.

Глава 55

Когда они проехали по эстремадурскому шоссе всего несколько сотен метров, Сарате указал ей на стоявшее у самой дороги здание. Глядя на такие дома, Элена всегда задавалась вопросом, как можно выдержать круглосуточный грохот машин, как люди селятся в таких местах и не сходят с ума?

– В этом доме я когда-то жил.

Его хриплый голос нарушил напряженную тишину. С тех пор как Сарате узнал о существовании хакера Арица и о том, что тот сможет взломать пароли на личном компьютере Адольфо Рокаморы, его охватило тревожное ожидание. Все его мысли сосредоточились на том, чтобы раскрыть секреты мужа Мириам. В поисках Аркади Ортиса Сарате был готов ухватиться за любую зацепку.

– Ты мне никогда об этом не говорил, – удивилась Элена.

– Это длилось недолго, всего несколько месяцев. Внутри шум слышен не так сильно, как кажется снаружи. Или к нему привыкаешь, не знаю. Я жил здесь еще до моих попыток пройти конкурс на должность полицейского и до того, как поступил на юридический.

– Тебе нужно было закончить учебу.

– Мне многое нужно было сделать из того, чего я не сделал… Скажем так… потеряв отца, я превратился в довольно трудного ребенка. Не сказать, чтобы прежде он всегда был рядом. Я имею в виду отца. Он приезжал и уезжал, подолгу отсутствовал, и теперь я знаю почему: наверное, его внедряли в разные бригады… Я скучал по нему, но знал, что он вернется, и это давало мне… не знаю, ну… какую-то уверенность в жизни. Когда он умер, я много всего наворотил, а отыгрывался на матери, как будто она была в чем-то виновата, и в конце концов ушел из дома. Эта квартира оказалась единственным местом, где мне удалось поселиться вместе с чилийцем, который якобы умел выравнивать чакры, и с галисийцем, торговавшим гашишем в Западном парке – там, где канатная дорога. По иронии судьбы, окончательно не сбиться с пути мне помог Сальвадор Сантос. Наверное, его мучила совесть. Не шевельнув пальцем для отца, он кое-что сделал для меня.

– А где вы с мамой жили прежде?

– В разных местах. В Алуче, в Усере, на Браво-Мурильо… Мы часто переезжали.

Их жизни сильно отличались. Элена никогда и ни в чем не испытывала нужды, ей были доступны большие возможности: Чамбери, платные школы, путешествия по всему свету, частные университеты, продолжительное пребывание в Италии, – воспитавшие в ней мятежную и скрытную личность – возможно, для борьбы с несправедливым устройством мира. А Сарате, наоборот, провел молодость среди совсем простых людей, хотя до настоящей бедности никогда не доходил.

– Мама так и не вышла больше замуж, но парочка ухажеров у нее все-таки была. Один мне очень нравился. У него был магазин скобяных товаров, и по воскресеньям он водил меня на футбол болеть за «Атлетико». Сам я болел за «Мадрид», но помалкивал.

– Я и не знала, что тебе нравится футбол.

– Мне всегда больше нравилось играть с коллегами в парке, чем наблюдать игру по телевизору.

Сарате продолжал рассказывать о своей юности, о бунтарском характере сироты, убедившего себя в том, что его отец был героем, которого убили преступники, о злости, мешавшей ему на чем-то сконцентрироваться до тех пор, пока он не решил пойти работать в полицию.

– К сожалению, мама умерла и не успела узнать, что я изменился, стал нормальным человеком. А я не успел попросить у нее прощения за то, что не был хорошим сыном.

– Ты уверен, что исправился и стал нормальным человеком? – засмеялась Элена.

Сарате натянуто улыбнулся, и Элена поняла, что весь этот разговор о себе он затеял только ради того, чтобы приглушить томившее его лихорадочное нетерпение. По мере приближения к долине Херте он нервничал все сильнее. За несколько километров до цели он начал беспокойно подергивать ногой, не находя уже удовольствия в компании Элены.

Городок Кабесуэла-дель-Валье считается самым большим в долине Херте, хотя количество его обитателей едва ли превышает пару тысяч человек. Весной, когда цветет вишня, сюда приезжает много народу, но в начале января здесь прохладно, красиво и уютно, как бывает в тех местах, в которых хочется остаться жить. Точного адреса они не знали, но не сомневались, что старожилы им обязательно подскажут, как найти поселившихся в городке недавно мать и сына. Нужную информацию они получили в табачной лавке на улице Пласенсиа. Продавщица ответить им не смогла, зато один из покупателей вспомнил, о ком идет речь.

– Да, те двое, что приехали сюда недавно. Они живут напротив гостиницы, на улице Кура.

Он направил их в очень живописный и тихий квартал. Отлично сохранившийся дом, в котором жили Ариц и его мать, был построен в типичном для этого региона стиле, с балконом и портиком, служившим жильцам укрытием и от дождя, и от жары. Со вкусом обставленный мебелью местного производства, внутри он имел все необходимые удобства.

– Мой сын сейчас в полном порядке. Компьютер даже не включает, ходит гулять в горы…

Алисия встретила их немного настороженно, но очень быстро оттаяла. Элена представилась ей близкой подругой Марьяхо, о смерти которой пришлось упомянуть.

– Они не хотели, чтобы Марьяхо сообщила нам о своих находках, но, может быть, не все их тайны ушли вместе с ней в могилу. Кое-что может оказаться в этом компьютере. Но файлы защищены. Помочь в таком деле нам может только Ариц.

– Арицу необходим покой. Пожалуйста, поймите! Он только что вышел из тяжелого рецидива болезни…

– Я понимаю, – кивнула Элена. – Мы, конечно, ни в коем случае не хотим причинить ему вред и приехали только потому,