Дом лжи - Дэвид Эллис

Надо, чтобы телефон завалился куда-то во время борьбы. А Кристиан, в панике после завязавшейся драки, либо не вспомнил про телефон вовремя, либо просто не хотел терять время на его поиски.

Я присаживаюсь на корточки, аккуратно, чтобы не вляпаться в кровь, кладу телефон на деревянный пол и слегка подталкиваю его вперед.

Черт. Он не докатился до стенки… Ладно, значит, борьба была нешуточной, и телефон толкнули опять.

Я ставлю палец своей затянутой в перчатку руки на верхнюю панель телефона и двигаю его вперед так, чтобы он уперся в стену под столиком.

Вот так. Теперь как раз то, что надо. Кристиан спешил – он ведь только что убил женщину, которую любил, и, не слишком хорошо соображая после драки, сбежал, а телефон просто не заметил.

Но я пока бежать не готов.

Я толкаю столик резко и сильно. Ваза качается и падает на пол, разливая воду и рассыпая цветы, следом по всей площадке разлетаются осколки стекла. Рамка с фото Конрада и Лорен падает плашмя лицевой стороной вниз. Картина над столиком остается висеть на своем месте. Вот и хорошо.

Ну что, может быть, хватит? Пора уже развернуться и уходить?

Может быть. Но я все же закончу то, что начал.

Разуваюсь – просто выскальзываю из ботинок, которые на два размера больше, чем нужно – и оставляю их стоять на площадке. Оглядываю площадку вокруг столика. Явных следов крови нет.

На всякий случай я все же перепрыгиваю через это место и в одних носках приземляюсь у самой хозяйской спальни. В руках у меня мешок для сладостей.

Захожу в спальню, а оттуда – в ванную комнату, где и завершаю свое дело.

* * *

Под конец на меня накатывает паника. Я уже покинул дом, никем не замеченный, в костюме Мрачного Жнеца прошел через весь городок, не увидев по пути ни одной полицейской машины, и свернул в парк, откуда по диагональной аллее можно пройти из Грейс-Виллидж в Грейс-Парк.

Но паника охватывает меня так властно, что, как бы я ни боролся, какие бы словесные игры ни выдумывал для успокоения, ноги буквально подгибаются от ужаса, и я больше не могу идти. Ныряю за сарай с парковым инвентарем, падаю на землю, срываю капюшон с маской и горячим, мокрым от пота затылком прижимаюсь к каменной стене.

Запускаю руку в мешок для сладостей – вернее, в большую наволочку. Она стала гораздо легче, ведь костюм теперь на мне, а он довольно громоздкий в сложенном состоянии. Еще у меня в наволочке большой кухонный нож – я прихватил его на всякий случай, но он не понадобился.

Надо успокоиться. Я достаю зеленый телефон и пишу:

Прости меня, Лорен. Прости за то, что я сделал, за то, что ты не любила меня. Но я нисколько не жалею, что любил тебя так, как никто другой. Надеюсь, там ты примешь меня и позволишь любить тебя так, как не хотела быть любимой здесь.

Но кнопку «отправить» я пока не нажимаю. Не сейчас. Позже. Я копирую сообщение – на всякий случай, вдруг затеряется, – кладу телефон на колени, вытягиваю руку ладонью вниз и, держа на весу, пристально смотрю на нее. Рука не дрожит.

Значит, все в порядке. Я готов.

Снова натягиваю маску Обамы, поверх нее капюшон, и иду к Гарлем-авеню. Движение там оживленное, поймать такси можно в любое время суток. Таксист, правда, смотрит на меня с подозрением – еще бы, на мне черный балахон, и он совсем не видит моего лица под капюшоном – но ведь сегодня же Хэллоуин, да и двадцатипятидолларовая купюра, которую я протягиваю ему, едва сев в машину, заметно успокаивает его нервы.

– Викер-парк, – говорю я водиле.

Всю дорогу смотрю себе под ноги, чтобы он ненароком не увидел моего лица. С голосом хуже – я не умею его менять, поэтому молчу, а все необходимые слова произношу хрипло и даже немного кашляю для усиления эффекта.

В машине играет поп-музыка, что-то из «Panic! at the Disco», – не иначе как кто-то наверху считает, что я заслужил наказание.

– Норт, Дамен и Милуоки, – уточняю я.

До дома Кристиана остается всего пара кварталов.

Дни после Хэллоуина

85. Джейн

– Спасибо, Саймон. До вечера.

Встреча с Саймоном Добиасом назначена, Джейн выключает телефон и обводит взглядом хозяйскую спальню особняка Лорен Бетанкур. Комната просторная, красиво декорированная, но без показной роскоши, которую ожидала увидеть здесь Джейн. Все элегантно и просто. Высокие потолки с лепным карнизом, на стене большой плоский телевизор, по обе стороны от него бра, под ним камин. Никаких комодов или шкафчиков: они стоят в гардеробной по соседству. Наверное, это очень мило.

– Сегодня – отлично. Чем раньше, тем лучше. – Энди тоже выключает телефон и поворачивается к Джейн: – Старший офицер службы безопасности Грант-Торнтон-тауэр составит для нас список компаний, которые арендуют помещения в его здании, и тех, кто для входа пользуется собственным электронным ключом, – сообщает он. – К концу дня мы его получим. В списке должны быть имена и фамилии всех, кто работает в старом Тайтл-энд-Траст-билдинг, как называет его твоя знакомая из ФБР. А ты поговорила с Добиасом?

– Да, с Саймоном я поговорила. Мы поедем к нему домой сегодня, в восемь вечера.

Джейн смотрит на часы. Ну и денек выдался… Ощущение такое, что уже за полночь, а на часах всего половина пятого. Сегодня второе ноября, идет второй день расследования, а кажется, будто двадцатая неделя, не меньше…

– Мы к нему? А не его к нам?

Она пожимает плечами:

– Я хочу посмотреть, где он живет. А главное, мне надо было посмотреть, как он будет реагировать, когда я скажу, что хочу приехать к нему домой.

– Ты думала, он не захочет, чтобы ты к нему приезжала? Станет придумывать отговорки, предложит подъехать к нам в участок?

– Вот именно. Но он не стал возражать. Наоборот, предложил мне самой выбрать время, когда мне будет удобно.

– Как будто ему совершенно не о чем беспокоиться… – Энди грозит ей пальцем: – Вот как он хочет, чтобы мы думали!

– Ну вот, теперь ты издеваешься надо мной.

– Точно, издеваюсь. Но это еще не значит, что я считаю тебя неправой. Просто, по-моему, еще слишком рано соглашаться с одной версией. Надо сохранять беспристрастие до конца. Я хочу сказать, у нас есть множество причин считать, что у Лорен был роман, который закончился плохо – но ведь мы