Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

PR-компании: сотрудники BlueFocus и Ogilvy работают как сумасшедшие пять через два, день и ночь, без сна и отдыха, до изнеможения, борются за клиентов и заказы, как волки за добычу, а в нашей компании «Минъи PR», как ты видел в тот день, в рабочее время почти никого нет, большинство сотрудников играют в игры на работе, после нее идут в караоке, наедятся и бездельничают до темноты. Но стоит нам только упомянуть название «Благотворительного фонда любящих сердец», и к нам наперебой бросаются десятки компаний, мы среди них еще и перебирать можем…

– Почему? Эти предприятия такие подхалимы? – поинтересовался Ма Сяочжун.

– Потому что мы подразделение «Благотворительного фонда любящих сердец», а у фонда есть «право на налоговые льготы»…

– Разве государство не освобождает благотворительные организации от налогов? – удивленно спросила Го Сяофэнь. – Откуда взялось это «право на налоговые льготы»?

– Когда предприятия жертвуют благотворительным организациям, большинство делает это только ради общественного блага, но некоторые – ради налоговых льгот. У государства есть соответствующая политика: если предприятие жертвует благотворительной организации определенную сумму, оно может получить соответствующее снижение налогов. Но не любое пожертвование дает право на налоговые льготы, многие частные благотворительные организации не имеют такого права, а «Благотворительный фонд любящих сердец» – другой. Он хоть и называется частным, но за ним стоит могущественная поддержка, есть «право на налоговые льготы»…

– Короче, все это гребаное лицемерие! – выругался Ма Сяочжун. – Будь у них хоть капля достоинства, разве не могли бы они обойтись без этих налоговых льгот?!

– Тут ты не понимаешь, Ма, – заметил Ли Чжиюн. – Среди сотрудников «Благотворительного фонда любящих сердец» и его подразделений у кого нет связей? Твои пожертвования идут на их содержание; иногда, накормив домашнее животное, легче завоевать расположение его хозяина, чем напрямую угождать ему, поэтому эти предприятия наперегонки лебезят перед нами, пытаясь через нас установить связи с верхушкой фонда.

Услышав это, Хуянь Юнь не смог сдержать тяжелый вздох.

– В последние годы государство усиливает борьбу с коррупцией, им становится все труднее, но в конце концов они все еще держатся вместе, живут как получается, – заключил Ли Чжиюн. – В тот день, когда мы ходили в гостиницу «Яньчжао» искать Сунь Цзинхуа, ты удивлялся, почему в наше время для бронирования выставочного зала все еще нужно записываться в журнал. Потому что выставочные отделы таких гостиниц – тоже часть той «стаи обезьян», для них нет ничего страшнее эволюции, лишь бы поддерживать статус-кво, не мешающий есть, пить и развлекаться, пусть хоть десять тысяч лет сидят на дереве.

Го Сяофэнь пробормотала:

– Я просто не могу поверить, что в двадцать первом веке все еще существует такая группа людей…

Тон Ли Чжиюна стал очень серьезным:

– Когда я был полицейским, я видел только явное зло, а сняв полицейскую форму, обнаружил зло скрытое. Явное зло пожирает людей, но скрытое зло пожирает их, не оставляя даже костей. Трудно сказать, какое из них хуже…

– Вы с Хуянем больше не ходили в гостиницу «Яньчжао»? – поинтересовалась Го Сяофэнь.

– Ходили, но персонал по-прежнему настаивал, что без предварительной записи встретиться нельзя, пришлось записаться на послезавтра, – без надежды в голосе пояснил Ли Чжиюн. – Кстати, вы с Ма нашли Фан Мэй?

– Мы ходили вчера утром, но не застали ее; нам сказали, что она уехала в командировку в Шанхай и вернется только на следующей неделе. Мы с Ма поехали в городскую тюрьму номер один узнать о поведении Чжоу Липина во время заключения.

Го Сяофэнь и Ма Сяочжуна принимал тюремный надзиратель Лао Фэн из шестнадцатого отделения первой городской тюрьмы. У Лао Фэна было необычайно длинное лицо, он говорил медленно, немного растягивая слова, но выражался очень точно. По его словам, когда Чжоу Липин совершил преступление, ему не было восемнадцати лет, и потому во время следствия он находился в колонии для несовершеннолетних, но к моменту вынесения приговора ему уже исполнилось восемнадцать, поэтому его перевели в первую тюрьму, где он отсидел восемь лет.

В тюрьме своя иерархия: насильники на нижней ступени, а убийцы, тем более такой серийный убийца как Чжоу Липин, безусловно, на самом верху. Хотя он был молод, но с момента заключения, с того дня, как он попал в тюрьму, никто не осмеливался его задевать, и по правилам заключенные, обращаясь к нему, должны были добавлять к его имени слово «господин».

Когда «господин Чжоу» только прибыл, тюремная администрация специально провела совещание по поводу того, какую работу ему поручить. Заключенному с чрезвычайно высокой склонностью к насилию нельзя позволять контактировать с какими-либо инструментами. На кухне есть ножи – нельзя; для ухода за растениями нужны садовые ножницы – нельзя; для земляных работ нужны лопаты и кирки – тем более нельзя… Но и нельзя оставлять Чжоу Липина без дела, от безделья обязательно будут проблемы. В конце концов решили поручить ему управление библиотекой, и кто бы мог подумать, что менее чем через месяц она преобразится.

– Чжоу Липин каждый день протирал столы и стулья до блеска, сначала ремонтировал все порванные книги, потом оборачивал их обложками, даже запросил установку системы управления библиотекой для регистрации выдачи книг. Глядя, как он целыми днями сидит, склонив голову, наклеивает штрих-коды на каждую книгу и сканирует их, добавляя записи в компьютер, трудно было поверить, что он жестоко убил столько людей, – поведал им Фэн.

По мнению Фэна, Чжоу Липин был одним из самых простых в плане контроля заключенных: работал без лени, никогда не создавал проблем, соблюдал тюремные правила даже лучше, чем требовали надзиратели. Однако в одном он был особенным. Тюрьма, грубо говоря, похожа на выращивание ядовитых насекомых: разные ядовитые твари заперты в одной банке, и хотя за ними следят, но в любой момент может случиться кровопролитие или даже убийство, поэтому заключенные тайно создают группировки для самозащиты. Только Чжоу Липин был исключением, он был очень, очень независимым, как выразился Фэн, «немного высокомерным, совершенно не интересовался другими заключенными». За все восемь лет он не подружился ни с одним сокамерником; когда другие хотели признать его авторитетом – игнорировал; когда другие группировки пытались привлечь его – тоже не реагировал. Если бы так вел себя другой заключенный, его бы давно проучили, но Чжоу Липин все-таки был серийным убийцей, во всей городской тюрьме номер один не было никого страшнее него, даже самые жестокие тюремные авторитеты могли только держаться от него подальше.

– Обычно он был очень тихим, не любил разговаривать, всегда о чем-то думал, все свободное время тратил на чтение и физические упражнения. В камере он делал отжимания, бегал на месте,