Правила мести, или Смерть отменяется - Алёна Александровна Комарова

Татьяна Сергеевна же, не замечая своего нескладного рассказа, продолжала

— потом мне что-то послышалось, или мне это приснилось, кажется даже, к моему носу что-то дотронулось и все.

— что все?

— Все. Я проснулась, вернее меня разбудили дети, Сенечка говорил, что вода теплая в бассейне. А я спала?

Настя откинулась на спинку кресла и вздохнула.

— тебе точно нужно отдохнуть. Когда мы приехали, то ты мирно посапывала на диване.

— кошмар — засмеялась Татьяна Сергеевна — я сама не помню как добралась до дивана и заснула. А сон-то какой глупый приснился, как будто меня усыпили. Точно пора на пенсию. Но я не хочу на пенсию, я уже там была, там скучно. Я еще молода, а на пенсии я состарюсь. Мне нельзя на пенсию.

— а никто и не говорит о пенсии. Я тебе предлагаю отдохнуть пару дней. Хочешь на недельку в санаторий?

— не хочу. Там одни старики.

— тогда в дом отдыха.

— ты мне еще в дом престарелых предложи.

Настя цыкнула языком.

— скажешь тоже.

— я шучу. Но если серьезно, я не устала, просто так получилось, извини.

— не извиняйся, Татьяна Сергеевна, это я виновата, нагрузила на тебя. Дом, уборка, дети.

— так — строго возразила Татьяна Сергеевна — прекращай, ты же знаешь, если бы мне было в тяжесть, я бы здесь не помогала тебе. И это даже не работа. Ладно, все уже хорошо, я отдохнула, правда сама не понимаю как это я так умудрилась, ну что ж теперь. — она засмеялась — Лестницу же я домыла и слава богу. Осталось только перила домыть.

Она встала с дивана и сообщила:

— марш руки мыть и ужинать. Сеня, Сонечка руки помыли?

— а я их в бассейне помыл — сообщил Сеня.

Но все же, в ванную комнату побежал наперегонки с сестрой.

Татьяна Сергеевна бодренько направилась в столовую и стала накрывать на стол. Настя некоторое время понаблюдала за ней и успокоилась окончательно. Все было привычно в ее настроении, в ее бодром поведении и отношении к окружающему. Она с заботой расставляла тарелки на стол, раскладывала вилки и выкладывала из кастрюль вкуснятину. Настя закрыла глаза и потянула носом, оказывается, она проголодалась. Она еще посмотрела на Татьяну Сергеевну — ничего не напоминало о путанном рассказе, скорей всего она от усталости заснула на диване и ей приснился сон.

— Настюш, — позвала Татьяна Сергеевна — какие у тебя планы на завтра.

Настя встала с дивана и прошла в столовую

— на завтра у меня план — хорошо поработать. И главное не передумать хорошо поработать.

— я в тебя верю — ты не передумаешь.

— спасибо. А что?

— да я тут подумала. Я завтра действительно отдохну.

— согласна. Завтра пятница. Субботу и воскресенье тоже отдыхай.

— я наготовила, там и на неделю хватит. Справитесь без меня?

— конечно. Завтра я справлюсь без тебя. А на выходные дети поедут к Николаю. — грустно добавила она.

— а еще, я тут подумала… — она задумчиво посмотрела на Настю и попросила — сходи, на всякий случай, проверь, ничего не пропало?

— опять? Я уж думала ты пришла в себя. Извини. Я шучу.

— нет. Серьезно. На всякий случай. Проверь.

— ну раз ты так просишь. Проверю.

— сходи, сходи. Только чтоб я успокоилась.

Настя обошла дом, заглянула в тайники и сейфы. Самое ценное, что имелось в доме — это ее компьютер, сбережения и драгоценности. Компьютер на столе, все остальное в закрытых сейфах. Все на местах и в порядке. Она заглянула даже в гардеробную, чтобы потом с чистой совестью сказать Татьяне Сергеевне, что осмотрела весь дом. Хотя из ценного здесь была только шуба из норки и платье обшитое стразами и бисером, платье кажется дороже шубы, потому что ручной работы, несколько умелиц трудилось над его созданием, обшивали, нашивали и вышивали. Настя купила его по случаю чествования и награждения ее, как лучшую романистку года. Больше в гардеробной в список к ценному отнести ничего нельзя. Хотя можно туфли на высоченном каблуке, усеянные камнями сваровски, или чем-то подобным. Но если их украдут, Настя плакать не будет, она бы их и сама выкинула, но боится, что их подберет какая-то хорошая женщина и сломает себе ноги, ходя на таких каблучищах.

Все обошла, все спокойно, чисто, следов пребывания чужих людей она не заметила, поэтому спокойно вздохнула и уверовала, что Татьяна Сергеевна действительно переутомилась и нужно уговорить ее несколько дней отдохнуть.

* * *

Как ни просила Настя Татьяну Сергеевну, отдохнуть, утром та все равно явилась на работу, хотя с вечера даже согласилась на три выходных.

— не хочу я отдыхать — бубнила она, хлопоча на кухне, варила кашу детям, заваривала чаи и кофе для Насти — я не устала. Подумаешь, вчера утомилась, но отдохнула же. И здесь на диване и дома еще. Что я вам старуха что ли? Нашли пенсионерку. Мне, наоборот, дома сидеть не хочется. Что мне там делать в скворечнике? Как девица в темнице в четырех стенах сидеть? Та хоть косу на улицу выкинуть могла, я у меня ее не имеется.

Кирилл усмехнулся. Эта милая женщина не давала Насте вставить даже слово возражения и она махнула рукой и согласилась.

— как хочешь.

— вот и правильно. И не надо меня отправлять, я же вам не посылка бандероль.

— я не отправляю.

— вот и правильно. Тем более я перила не домыла.

— кошмар — улыбнулась Настя — они-то и запачкаться не успели.

— это тебе кажется — строго возразила домработница. — перила в доме самое грязное место.

— да? А я думала? — Она махнула головой в сторону санузла, усомнившись.

— ну уж нет — замахала руками Татьяна Сергеевна и приложила руки к груди — я его мою чаще, чем лестницу, так что я права. Недавно передачу смотрела, ручки дверей, банкоматы, перила в метро самые грязные.

— но у нас же дом, а не метро. У нас мало людей хотят. Ты да я, да мы с тобой.

— не спорь, Настюш, я все равно буду их мыть.

— ну ладно.

Настя пожала плечами, надеясь, что Татьяна Сергеевна домоет эту лестницу и можно будет ее уговорить погулять по саду вокруг дома, потом посидеть на качели и почитать журналы.

Так все и случилось.

Долго уговаривать Татьяну Сергеевну не пришлось. Настя просто сказала, что нужно погулять с детьми, та быстро собрала себя и милых деток на прогулку. Татьяна Сергеевна любила с ними гулять, тем более ей всегда хотелось спасти детей от Валентины Васильевны, ее всегда