Стеклянный дом - Сара Пекканен

– Ваша мать виновата в смерти Тины. И ей не нужна трость, потому что ее колено здоровое.

Он качает головой:

– Нет-нет, это невозможно. Моя мама не убивала Тину. Бред какой-то… У нее травмированное колено, она даже на мансарду подняться не может. После неудачной операции она консультировалась с двумя хирургами.

– Вы слышали диагноз от самого врача? Или вы просто поверили тому, что сказала Гарриет?

Иэн замолкает, ответ – в его расширенных глазах.

– Роуз никогда никому не причинила бы вреда, Тине – в последнюю очередь, – говорю я. – Но Гарриет навела на нее подозрения, чтобы снять их с себя!

Иэн спотыкается и хватается за край кухонного острова. Он бледнеет. До него наконец доходит смысл моих слов. Он понимает, что каждое из них – правда; он слышал эту правду в крике Роуз.

Издали доносится вой приближающихся сирен. Дыхание Роуз становится спокойнее, я ощущаю его тепло на своей ключице. Наконец оно выравнивается настолько, что мы с ней начинаем дышать в унисон.

64

Время летит незаметно. В доме полно полицейских – они приехали на вызов, получив сначала сообщение от Роуз, отправленное с телефона Тины, потом мой звонок в 911. Бет влетает в парадную дверь, ее глаза кажутся огромными и безумными. Она зовет дочь.

У меня берут показания, но я прошу сделать паузу и мельком заглядываю в гостиную – вижу, как Бет с Иэном обнимают Роуз, которая сидит между ними на диване. Впервые они выглядят как настоящая семья.

Закончив с показаниями, я иду к ним. Голова кружится от перенапряжения. Я беру стул, на котором этим вечером сидела Гарриет. И хотя на нее надели наручники и отвезли в полицейский участок, я, видимо подсознательно, переставляю стул так, чтобы сидеть между Роуз и дверью в гостиную. Мне трудно оторвать взгляд от моей клиентки. Кажется, я прежде не видела, какой может быть эта девочка в нормальной обстановке.

Бет и Иэн заботливо обнимают дочь. Она спит, ее голова покоится на плече матери, порез на ноге заклеен толстым пластырем.

Я подробно рассказала полиции о своем участии в этом деле – начиная с первого дня и заканчивая столкновением с Гарриет. Но ни словом не обмолвилась о том, что начала подозревать Роуз. Я не хочу, чтобы это появилось в официальном отчете, поскольку глянцевые издания тут же подхватят «жареную новость», исказят и разнесут по всему свету. Зачем сеять зерна сомнения в умах общественности, чтобы они задавались вопросом: на самом ли деле Гарриет взяла на себя вину Роуз?

– Не верю, что моя мать сделала все это, – говорит Иэн тихо и сдавленно. – И вы считаете, что Роуз с самого начала знала, что она была на мансарде с Тиной?

Я киваю:

– Поэтому Гарриет хотела изолировать Роуз.

– Наша девочка была сильно напугана. – Бет вздрагивает и мягко целует волосы Роуз. – Она не могла уснуть, она собирала оружие, чтобы защитить себя… а Гарриет заставила нас подумать, что Роуз убила Тину, случайно или специально. Она сказала нам, что Роуз выбежала из дома после того, как Тина упала. Как можно было обвинить в таком маленькую девочку?

Лицо Иэна краснеет от злости.

– Роуз прятала нож в рюкзаке, потому что была наедине с Гарриет по пути в школу и обратно. И она ужасно боялась. А моя мать все это вывернула наизнанку. Она заставила меня сомневаться в психическом здоровье дочери.

Я смотрю на Бет. У нее такое же выражение лица, что и у мужа, – злость вперемешку с чувством вины и стыда.

– У вас никогда не было боязни стекла.

– Нет. – Она опускает глаза. – Мы были в отчаянии. Роуз собирала острые предметы, а когда мы избавились от всех ножей в доме, она начала бить стекло и прятать осколки под кровать, под сиденья машины, поэтому пришлось избавиться и от всего стеклянного. Мы делали все возможное, чтобы остановить Роуз. Просто перестали ее узнавать после смерти Тины! А Гарриет все время повторяла, что в тюрьму сажают и детей, если они совершили убийство. И я подумала, что, возможно, Роуз на самом деле была рядом с Тиной, когда произошел несчастный случай, но ведь все это легко выставить в другом свете, и если кто-нибудь прознает о происшествии… Тогда вся жизнь нашей девочки будет разрушена. Мы говорили с Роуз, обещали ей, что, если она была на мансарде, когда Тина упала, мы не будем сердиться на нее и ей просто нужно рассказать нам правду. – Бет начинает плакать. – Роуз знала, что мы ее подозреваем. И опасаемся того, что еще она может выкинуть. Она, должно быть, чувствовала себя очень одинокой. Что же мы с ней сделали?

Я уверяю родителей Роуз в том, что они не виноваты. Рассказываю, как несколько дней назад сама хотела положить в сумку нож для самозащиты, а ведь мне и в голову не пришло, что Роуз делала то же самое.

Иэн пытается всему найти логическое объяснение – он вспоминает происшедшее, и оно обретает новые оттенки.

– Помните, она выбросила куклу с мансарды? – Иэн смотрит на меня большими глазами. – Как вы думаете, Роуз проверяла, сможет ли Гарриет вытолкнуть ее из окна, снабженного поперечной перекладиной?

– Может быть, – говорю я. – А может, Роуз хотела выяснить, что именно случилось с Тиной. Она очень умная; она пыталась во всем разобраться. Она стремилась понять Гарриет, узнать, как человек, сделавший столько зла, может так умело маскироваться перед теми, кто его хорошо знает.

В книге «Убийца рядом со мной» раскрываются именно эти вопросы. Поэтому Роуз и читала ее. А я упустила и эту подсказку.

Тут до меня доносится голос Чарльза. Я оборачиваюсь, он бросается ко мне с возгласом облегчения.

– Ты не позвонила в течение часа, – говорит он громко. – Я набрал номер, который ты мне дала, и попросил детектива приехать сюда, затем я звонил тебе снова и снова. Но ты не отвечала…

Он, как всегда, одет с иголочки – на нем голубой пиджак и широкие брюки цвета хаки, но с ботинками беда – один черный, другой коричневый, – будто он на бегу сунул в них ноги, чтобы – не теряя ни минуты, мчаться ко мне на помощь.

На его лице читаю сильный страх и обеспокоенность за меня. Верю, что он испытывал эти чувства не только сегодняшним вечером, но и бо́льшую часть моей жизни. Мое сердце немного смягчается.

Я приподнимаюсь, отчего ощущаю глубокую боль в груди, и иду к