Кто-то просит прощения - Вадим Юрьевич Панов

об основателе секты, но зацепок там ноль – этот жук отлично шифруется. Зато выяснилось, что однажды он устроил заводилам «особенную» мессу, во время которой они принесли в жертву девушку.

– Любопытное совпадение, – пробормотал Вербин.

– Что ты имеешь в виду?

– Я уверен, что во время экспедиции на мыс Рытый они принесли в жертву девушку. Я даже знаю кого.

– Похоже, это уже не совпадение, а почерк, – произнёс Сергей. – Если тогда действительно пролилась кровь, то мужика шибануло крепко. На всю жизнь. – Он помолчал, раскурил ещё одну сигарету и рассказал: – В том подземелье, где проходила «особенная» месса, мы обнаружили колодец с костями. Там не меньше двадцати девчонок лежит.

– Дерьмо, – буркнул Феликс.

– Ещё какое. – Сергей посмотрел на тлеющий кончик сигареты. – Я только не понимаю, для чего он секту замутил? У него ведь всё шло так, как он хотел: привозил девчонок в подвал, жил с ними, потом убивал, и никто вокруг не подозревал, что он вытворяет. Зачем ему секта? Это ведь большой риск. – Сергей посмотрел на Вербина: – Славы захотел?

– Скорее, лидерства, – ответил Феликс. – Если всё это не жуткое совпадение и преступник действительно Кейн, то создание секты полностью соответствует его психологическому портрету. Ему требовались ученики, последователи, почитатели. И я думаю, он сильно страдал из-за их отсутствия.

– А я думаю, он страдал мало, – выдохнул Сергей. И было понятно, что он очень рад тому, что «самолётный знакомый» Вербина ухитрился опередить всех и добраться до Кейна.

Феликс хотел ответить, но не успел – подъехала Дарья, и мужчины направились к машине следователя.

11 лет назад, август

Ночь на субботу прошла спокойно. Несмотря на репутацию мыса Рытого, которую все участники экспедиции держали в голове и о которой много говорили между собой, наказывать незваных гостей никто не явился – ни медведь, ни кто серьёзнее. То ли хозяин мыса отсутствовал по делам, то ли так сильно удивился демонстративной дерзости, что решил повременить и придумать для наглецов нечто изощрённое. Ведь месть, как говорят англичане – это блюдо, которое подают холодным. Только тогда по-настоящему раскрываются все оттенки вкуса, доставляя наивысшее наслаждение повару, наблюдающему за мучениями едока. Быстрая месть – удел слабых. Отложенная месть бьёт наотмашь. И всегда неимоверно жестока.

Но в ту ночь об этом никто не думал. В ту ночь все ждали от хозяина мыса быстрого ответа на вторжение, а когда поняли, что его не будет, точнее, поверили, что его не будет – испытали то самое возбуждение, о котором говорил Кейн: возбуждение, вызванное пережитым страхом. Однако продолжение случилось только у него с Настей, во всяком случае, если судить по шорохам и тихим стонам из палатки, к которым внимательно прислушивался Кислый. И Рина – из своего спального мешка, делая вид, что спит. Доктор же заставил себя отрешиться от посторонних шумов и заснул. А Зебра, чья палатка располагалась дальше от палатки Кейна, «отключилась» мгновенно, едва застегнув спальник, и только утром узнала, что обкурившийся Кислый так и остался у костра.

Утро погодой порадовало. Несмотря на предупреждения о возможном дожде, небо над мысом было безоблачным, а солнце – летним, что позволило девушкам разгуливать по лагерю в одних купальниках. Правда, Рина и Зебра вначале появились в футболках, но увидев, что Настя ею пренебрегла, оставшись только в тоненьком белом бикини, решили последовать примеру дерзкой блондинки. При этом тщательно скрывали истинное отношение к ней и общались с Настей мило, по-дружески и без дистанции, показывая, что новенькая стала полноправным членом команды.

После завтрака Зебра и Настя отправились мыть посуду, Доктор и Кислый – за валежником, а Кейн отозвал Рину в сторону, протянул лакированную шкатулку чёрного дерева и попросил:

– Открой.

Девушка подчинилась и тихонько вздохнула, увидев покоящийся на красном бархате кинжал с чёрной рукоятью и тёмным, обоюдоострым лезвием, украшенным мелкой вязью символов.

– Помнишь, я ездил в Москву? – негромко спросил Кейн.

– Да, – кивнула Рина, не отрывая взгляд от клинка.

– Я случайно увидел его в антикварной лавке и понял, что это знак. Почувствовал, что это знак, когда он оказался в моей руке. Только не спрашивай, сколько он стоит – мне самому до сих пор страшно.

– Зачем тебе нож? – наконец нашлась Рина.

– Это кинжал, и он необходим для ритуала – так сказано в книге, которую я купил в той же лавке. Сначала купил книгу, а потом хозяин лавки сказал, что мне нужно кое-что ещё, потому что пальцем серьёзные вещи не делаются. И кухонными ножами тоже. – Кейн забрал шкатулку, захлопнул крышку и посмотрел девушке в глаза: – Я буду сражаться за тебя всю жизнь, Рина. И сделаю что угодно, чтобы ты жила.

В первое мгновение она обрадовалась, обрадовалась так, что едва не рассмеялась от счастья, от того, что кто-то собирается сражаться за неё, отринув все существующие правила и законы. Но затем… затем ей показалось, что со стороны реки долетел порыв холодного ветра. Словно кто-то выдохнул его – не очень сильный, но очень холодный. Словно кто-то невидимый сказал, что ждёт, но будет не против, если не дождётся. Будто кто-то о чём-то предупредил.

В последний раз.

Рина зябко поёжилась и повторила:

– Зачем тебе нож?

– Чертить символы, – ответил Кейн, глядя на возвращающихся мужчин. – Скажи им, чтобы больше не ходили в лес – нужно прогуляться к реке.

Мимо двух скал, двух Братьев, охраняющих дорогу в запретное ущелье. Вдоль реликтовых тополей, удивлённо разглядывая застрявшие в их кронах валуны и обломки скал. К не очень широкой в это время года Рыте. К тому месту, где она скрывается среди валунов, исчезая навсегда из реального мира, отправляясь…

– В Преисподнюю, – сказал Кейн, когда они встали вокруг.

– Прямо туда? – спросил Доктор, но на его реплику не обратили внимания – все смотрели на воду, которая, по какой-то странной причине, не добегала до Байкала. И все думали об этой причине. Думали о том, что сказал Кейн. И слушали его – лидера их маленького сообщества.

– Сегодня мы проделаем дверь в стене, которая разделяет наши миры. И заглянем так далеко, как получалось лишь у немногих избранных.

– Мы проделаем дверь или откроем? – вдруг спросил Кислый.

– Проделаем, – повторил Кейн. – Дверей нет, стены гладкие и надёжные, потому что таков закон деления миров. Но пытливый ум способен проделать дверь в любой стене и получить то, что ему нужно.

– Или то, что предназначено, – добавил Доктор. На этот раз – громко и уверенно, продолжая смотреть на воду, но зная, что эта реплика без внимания не останется.

– Кому предназначено? – прищурился Кейн.

Рина сделала маленький шаг в сторону, и Доктор понял, что произнесённая фраза стала ещё одной ошибкой, которой мастерски воспользовался соперник. Но отступать не собирался – поздно, и с прежней уверенностью спросил:

– Разве нет?

– В том числе, – медленно ответил Кейн, глядя на Доктора. И радуясь шагу, который сделала Рина. – В конечном итоге каждый получает то, что заслужил.

– Сегодня будет так же?

– Сегодня я получу то, что хочу. Я в этом уверен.

Рина улыбнулась.

Но Доктор этого не заметил, потому что Настя неожиданно обернулась и одновременно схватила Кейна за руку.

– Что случилось? – недовольно спросил он. Недовольный тем, что ему помешали добить в разговоре Доктора.

– Я почувствовала на себе взгляд, – слегка растерянно ответила девушка. И было видно, что она не играет, а действительно растеряна и даже немного напугана. – Честно – на меня только что кто-то смотрел!

– На тебя?

– Сзади.

– Я не удивлён, – хмыкнул Кислый. – Сзади ты так же хороша, как спереди.

– Заткнись.

– Но я правда не удивлён.

– Заткнись. – Кейн повысил голос, заставив Кислого умолкнуть, и вновь повернулся к Насте. Но ничего не сказал. Девушка сама поняла, что должна продолжить рассказ. Объяснить, почему сорвала речь лидера.

– Я никогда не думала, что взгляд может так чувствоваться… так сильно чувствоваться, – слегка запинаясь, начала блондинка. – То есть я читала в книгах фразы «он почувствовал, что на него смотрят», но всегда считала их вымыслом – как можно почувствовать взгляд? Иногда поворачивалась, видела смотрящих на меня людей или только что отвернувшихся людей, но никогда не думала, что меня заставляли обернуться их взгляды. Повернулась и повернулась, захотелось потому что. – Настя нервно хохотнула. – А сейчас я именно почувствовала и именно взгляд. Он как будто физически меня касался, но я знала, что это – взгляд.

– Кто он?

– Взгляд.

– А касался кто?

– Тот, кто смотрел.

– Откуда?

– Оттуда. – Девушка указала на заросли.

– Надо проверить. – Кейн сделал шаг к реликтовым тополям, стоящим вдоль реки.

– Стой! – крикнула Рина. Крикнула так, что все замерли. – Не ходи. – А когда убедилась, что полностью завладела вниманием друзей, добавила: – Он ведь уже не смотрит?

Настя молча кивнула.

– Вот и не нужно ходить.

Возможно, Кейн и не собирался идти в лес, видел ведь,