Кто-то просит прощения - Вадим Юрьевич Панов

больше не будет его Риной, потому что она смеётся и обнимает сзади Кейна – как своего мужчину. Потому что рядом с ним жаркая Зебра, и всё мешается так, как раньше никогда: полная луна, неясная фигура с головой козла, туман вседозволенности внутри и снаружи, радость явления, страх потери, желание быть первым… доказать… спасти… желание…

– Прими эту жертву и спаси мою Рину!

Настя перестаёт смеяться, но уже слишком поздно.

Кейн готовится стать спасителем, но тоже не успевает.

Доктор вырывает из его руки кинжал, отталкивает – и Кейна, и Рину, занимает место у алтаря и с силой вонзает клинок в грудь Насти. Клинок легко проходит сквозь рёбра и пронзает сердце. Настя кричит. Зебра задыхается от нахлынувшего ужаса. Кислый безумно хохочет. Кейн, кажется, матерится, но это не важно, потому что счастливая Рина слизывает кровь Насти, которую смеющийся Доктор прижимает к алтарю до тех пор, пока не прекращаются конвульсии.

Рина слизывает кровь.

Он – её герой.

Он – её спаситель.

Он это сделал.

21 августа, воскресенье

– Кейн? – переспросил Феликс.

– Он это сделал, – кивнул Сергей. – Он главный и единственный подозреваемый, и потому основная версия сейчас такова: Кейн убедил себя, что одиннадцать лет назад заключил сделку с дьяволом, которая требовала от него регулярных убийств на мысе Рытом. Какое-то время Кейн чётко следовал графику, но вкус крови постепенно свёл его с ума, и Кейн начал убивать женщин… девушек, которых он заманивал в Иркутск. А потом, то ли под влиянием черт характера, то ли желая ещё больше услужить дьяволу, Кейн создал секту, на которой и спалился.

– Так… – Вербин сделал маленький глоток вина, тщательно обдумал услышанное и понял, что хотел сказать старый друг: – То есть смерти на мысу мы на Кейна не повесим?

– Не сможем при всём желании, – вздохнул Сергей. – Во-первых, как ты понимаешь не хуже меня, примотать к расследованию старые смерти у нас не получится. Во-вторых, токсикологическая экспертиза не нашла в организме рыбака подозрительных веществ в таких количествах, чтобы ребята согласились поставить подпись под заключением о насильственной смерти. В-третьих, мы не можем ни доказать, ни подтвердить, что Кейн находился на Байкале в интересующие нас даты – его телефон был выключен.

– Но мы понимаем, что он это сделал, – взяла слово Дарья. – Он убивал, и он издевался над несчастными девочками. И если бы не ты со своим дурацким расследованием естественных смертей, у нас на руках были бы участники секты, куча тел в колодце и никаких ниточек к серийному убийце. А ты притащил его нам на блюдце.

– Я сейчас разрыдаюсь от гордости.

– Болван.

– Спасибо, дорогая.

Феликс ответил и поймал себя на мысли, что этот шутливый, очень лёгкий диалог был абсолютно невозможен всего неделю назад, когда он только прилетел на Байкал, абсолютно потерянный и разбитый. Полностью опустошённый. Даже не он прилетел в Иркутск, а его тень, причём – тень, готовая растаять. И даже готовящаяся растаять. А кто собирается завтра улетать домой? Он. Он сам.

Вербин знал, что рана останется с ним навсегда и никогда не затянется. Будет кровоточить и болеть. Он об этом знал и был к этому готов. И ещё знал, что рана будет кровоточить, но не убьёт. Он выплыл и теперь мог себе позволить улыбаться – искренне, и шутить – искренне. Тем более обстановка позволяла: они расположились за столиком отличного, а по многим отзывам – лучшего ресторана в городе, чтобы отметить окончание дела и его отъезд в Москву. Настроение у всех приподнятое – а каким ему ещё быть? – поэтому шутки и подначки звучат гармонично. Когда они уместны, конечно, потому что, помимо шуток, Дарья и Сергей рассказывают Вербину те детали расследования, о которых он ещё не был осведомлён.

– Яковлев оказался хорошо подготовленным преступником. А поскольку умер он неожиданно, во всяком случае, для себя, то нам его архив достался в целости и разбираться с ним мы будем долго. Как оказалось, Яковлев следил за подвалом с помощью нескольких видеокамер, причём замаскированы они были настолько искусно, что мы их отыскали только после того, как увидели записи. В пыточной тоже работали видеокамеры, но там… – Сергей поморщился. – Там не для слабонервных, короче.

Углубляться в настолько грязные детали он сейчас не хотел.

– Его компьютеры только начали изучать, но мы уже знаем, что Яковлев вносил изменения в базы данных авиакомпаний, – добавила Дарья. – Думаю, он находил потенциальных жертв в других городах, входил в доверие, приглашал посетить Байкал, когда они прилетали – пленял, а потом подделывал базы данных, чтобы следы жертв не вели в Иркутск.

– Но жертвы могли рассказать друзьям и знакомым, что собираются лететь в такую даль, зачем удалять их данные из программы? – удивился Феликс.

– Ну, рассказали они друзьям, – пожал плечами Сергей. – Друзья рассказали об этом полицейским, причём, заметь, не сразу рассказали, а через неделю, в лучшем случае. Полицейские пробивают базу – база слова друзей не подтверждает, вопрос закрыт – жертва не улетела, нужно искать там, где жила.

– Ну, может, и так… – протянул Вербин, не желая затевать спор.

– Яковлеву казалось, что это хорошая страховка, и она действительно оказалась такой: за несколько лет активных действий Яковлев убил двадцать три девушки, но следы в Иркутск не вели.

– Ладно, ладно, убедили.

– Кроме того, мы обнаружили в доме накладную бороду и усы, художники нарисовали возможный портрет Яковлева с ними, и члены секты опознали в нём Каина.

– Он же Кейн, – усмехнулся Феликс.

– Он же Кейн, – кивнула Дарья. – Но далёкое прошлое мало кого интересует.

– Понимаю…

Следователь хотела что-то добавить, но Вербин опередил её вопросом:

– Начальство довольно?

Он догадывался, что услышит, но было интересно, не ошибся ли.

– Ну, учитывая, что Яковлев, в отличие от «Ангарского маньяка», старательно заметал следы и о жертвах, соответственно, никто не знал, начальство полностью удовлетворено продемонстрированными нами навыками, – рассказала Дарья.

– Хорошо.

– В общих чертах – да.

Однако по её тону Феликс понял, что у разговора будет продолжение, причём у следователя оно не вызывает восторга.

– Что-то не так?

Вербин посмотрел на друга, Сергей молча развёл руками, показывая, что от него ничего не зависит.

– Есть одна вещь, которая тебе не понравится, – медленно ответила Дарья. – Если честно, она никому из нас не нравится.

– Это связано с Александром? – догадался Феликс.

– Да. – Следователь взяла салатную вилку, покрутила её в руке и вернула на стол. – Ты говорил, что не сможешь его опознать.

– Он был в маске.

– И он не оставил в доме никаких следов, – вздохнула Дарья. – Более того, как мы и предполагали, «Audi» числится в угоне – хозяин заявил о нём примерно за пять минут до того, как Серый поставил машину на поиск.

– Ловко.

– Ещё как.

– А вы можете как следует поговорить с хозяином? – уточнил Вербин, выделив голосом сочетание: «как следует».

– Нет, – качнула головой Дарья. – Не тот человек. Лёгкое давление он выдержит без труда, сочтёт за шутку, а работать с ним жёстко нам не позволят.

Феликс нахмурился:

– То есть через машину мы к Александру не подберёмся?

– Мы к нему никак не подберёмся, – тихо ответила следователь. – Во-первых, никто, кроме тебя, Александра ни в доме Яковлева, ни около него не видел. На видеокамерах – массивный человек в маске и чёрном комбинезоне, для суда это ни о чём.

– Я понимаю.

– Во-вторых, его телефон находился в квартире, расположенной довольно далеко от дома Яковлева. А хозяйка квартиры клянётся всеми святыми, что в тот момент, когда Александр якобы тебя бил, он находился с ней. В приятной, так сказать, позиции.

– И ей мы тоже верим, – усмехнулся Феликс. – Как и хозяину «Audi».

Но усмехнулся горько, прекрасно понимая, что обстоятельства бывают разные. Александр продемонстрировал великолепную подготовку, к нему не подобраться, а значит, его придётся оставить в покое. А если продолжать разрабатывать, то в «частном порядке», не подставляя друзей.

– У нашей доверчивости есть две весомые причины, – мягко объяснила Дарья. – Отсутствие доказательств и… – Она выдержала короткую паузу. – И готовность Александра обо всём рассказать.

– Что? – не понял Феликс.

– Ты не против с ним поговорить? Он этого очень хочет.

Получилось по-настоящему неожиданно.

Несколько мгновений Вербин переводил недоумённый взгляд с Сергея на Дарью и обратно, после чего попросил уточнить:

– Он сам на вас вышел?

– Через людей, просьбы которых мы не можем игнорировать, – ответила следователь. – А они настоятельно попросили встретиться с ним и выслушать.

– Ещё прозвучало, что Александр мог сесть в самолёт и улететь по своим делам, – добавил Сергей. – Но он захотел обо всём тебе рассказать.

– Именно мне?

– Именно тебе. Понимай как хочешь.

– Что же касается нас, то мы знаем только то, что его зовут Александр Андреевич Жданов и прописан он в Санкт-Петербурге на набережной Грибоедова. А это, в свою